— Лорд Келси-Рамос ещё здесь? — быстро спросил я. Охранник вздрогнул, но затем, видимо, понял, что заключенные, которые настоятельно требуют общения с такими людьми, как лорд, должны и могут рассчитывать, по крайней мере, на формально-вежливое к себе отношение.

— Подожди минуту, я проверю, — буркнул он.

— Мне необходимо немедленно переговорить с ним, — настаивал я, видя, что его взгляд уже прикован к другому дисплею.

— Ладно, сейчас посмотрим, захочет ли он с тобой говорить… Рейнст? А ну-ка, крикни того парня, который только что был у нас на экране. Посмотришь? Передай, что его вызывает Бенедар.

Облизав пересохшие губы, я попытался привести в порядок свои мысли. Какая черная ирония судьбы! Последний всплеск ненависти Айкмана… Теперь все начинало выглядеть так, что он своим жестом окажется в состоянии наделать куда больше бед, чем я или он могли предположить.

Примерно через минуту лицо оператора исчезло с экрана, и передо мной снова был лорд Келси-Рамос.

— Слушаю, Джилид. Что у тебя стряслось?

— Я должен выйти отсюда. — Мой голос слегка дрожал от переживаемых эмоций, несмотря на все мои попытки взять себя в руки. — Сию минуту. Это очень срочно и очень важно.

Он нахмурился.

— Ведь я только что объяснил тебе, что это займет время, — напомнил он.

Я закусил губу, вдруг вспомнив, что кому-нибудь из охраны не стоит никакого труда прослушать наш разговор… и моя идея вполне бы подошла под статью о государственной измене.

— Я помню, сэр, — ответил я, отчаянно роясь в закоулках своей памяти, в надежде выскрести оттуда хоть какую-нибудь фразу или словечко, принятые к употреблению между нами, сделать хоть какой-то намек, подать такую реплику, чтобы он понял меня, а охранники и сотрудники Службы безопасности — нет… и вот уже во второй раз наитие не подвело меня.

— Всё дело в этой комнатенке, в этом помещении. Оно такое маленькое, крошечное и пустое. Сначала я думал, что оно поможет мне сосредоточиться, но вот, не могу.

Его брови изумленно поднялись, потом лицо вдруг прорезали складки напряжённости.

— Понимаю, — осторожно ответил он, метнув быстрый взгляд куда-то в сторону, вероятно, туда, где находился охранник. — Да, понимаю, как это для тебя трудно, ведь в «Карильоне» ты привык к роскоши. И уж, конечно, к уединенности.

— Именно так, сэр, — кивнул я, почувствовав проблеск надежды. Теперь он был со мной, понимал меня, он понял, что я сказал, и чего не смог сказать. Да, за восемь лет совместной работы я сумел изучить этого человека, а теперь впервые убеждался и в том, что и он успел изучить и понять меня. — Кроме того, меня просто мутит от бесцельного времяпрепровождения, — добавил я. — Ведь впереди ещё так много работы!

Его глаза неотрывно смотрели на меня.

— Мне знакомо это чувство, — сказал он. — Я немедленно переговорю и с адмиралом Фрейтагом, и с коммодором Йошидой. Посмотрим, можно ли тебя куда-нибудь перевести… переподчинить кому-нибудь, чтобы ты был поближе к дому.

Поближе к дому. На Солитэре это могло означать одно — «Вожак».

— Мне бы очень хотелось этого, сэр. — На сей раз мне не пришлось кривить душой и говорить полунамеками. — Да, можно переговорить и с губернатором Рыбаковой — думаю, она ещё в долгу перед нами.

— Я займусь этим, — согласился он. Посмотрим, что можно будет сделать. — Его взгляд стал еще более пристальным. — Ты уверен, что это тебе поможет? — осведомился он преувеличенно будничным тоном.

Я судорожно глотнул. Разве можно быть уверенным в том, что это послужит решением проблемы с чужими звездолётами?

— Нет, у меня нет полной уверенности, — вынужден был признать я. — Но верю, что попытаться стоит.

Он кивнул.

— Хорошо. Держись, и я за тобой приеду.

— Спасибо вам, сэр, — проговорил я. Напряжённая улыбка чуть осветила его лицо.

— Я сделаю все, что смогу, — сказал он, и в его тоне я услышал обещание, распространявшееся не только на сложившуюся ситуацию. Он дал мне понять, что моя идея, пусть даже имевшая самый минимальный шанс на успешное осуществление, — и его идея тоже, и он останется со мной до самого конца.

— Спасибо вам, сэр, — повторил я, видя, как его лицо постепенно исчезает с экрана. Тяжело вздохнув, я снова отправился к окну, пытаясь унять бушевавшие во мне эмоции. Конечно, мой план не избавил пришельцев от угрозы, но он давал хоть какую-то надежду. И, вдобавок к плану, я обрел надёжного союзника.

Оставалось лишь надеяться, что его энтузиазм не иссякнет и тогда, когда он в деталях ознакомится с моими соображениями… и узнает, чего будет стоить их воплощение в жизнь.