— Да.

— И никаких изменений в его поведении не предвидится?

— Нет.

— Отлично. — Он снова опустил игломет и сделал глубокий вдох, как спортсмен, собирающийся прыгнуть на снаряд. — Вот, смотрите внимательно. Проследите за тем, дойдет ли до него, что игломет нечто такое, чего стоит бояться.

Он подошел на несколько шагов к гремучнику. Кроме меня, за действиями Куцко наблюдали еще двое: доктор Чи и Рэндон уставились на него немигающими взглядами. По вновь наступившей тишине я понял, что остальные тоже заинтригованы. Вскинув игломет, Куцко выстрелил по самой дальней скале.

Звук выстрелов разорвал тишину, и эхо от них почти перекрыло едва различимый звон рикошетирующих от камня игл. Стало тихо… потом Куцко снова навел игломет на тот же гремучник.

Точно ледяная когтистая лапа сжала мое сердце.

— Стойте! — воскликнул я. — Не стреляйте!

Оружие в руке Куцко не шевельнулось.

— Я и не собираюсь, — мрачно сказал он. — Как вы думаете, подействовало?

— Подействовало, — выдохнул я. — Опустите, пожалуйста, игломет.

Подержав оружие перед гремучником еще несколько секунд, он медленно опустил его и вставил в кобуру, после чего повернулся и направился к нам.

— В чем дело? — прошептал Рэндон прямо мне в ухо. Я покачал головой, мой мозг еще не оправился от того мощнейшего импульса от гремучника, который заставил меня орать во всю глотку.

— Не могу вам точно сказать, но я вдруг почувствовал такой всплеск эмоций буквально от всего их города, направленных на Куцко, что… Это было, как внезапная, очень яркая вспышка, но всё произошло настолько быстро, что я не смог как следует разобраться.

— Вспышка света, которую вы не успели заметить… Очень интересно, — сухо прокомментировал мои слова доктор Чи. — Ладно, наверное, и в этом может заключаться какой-то смысл.

У меня свело живот от отчаяния. Одновременно я почувствовал, что гремучник, которого подвергли этому суровому испытанию, возвращается в нормальное состояние.

— Нет, вспышка всё же была, — настаивал я. Куцко подошел к нам.

— Ну что, доктор? — холодно спросил он. — Убедились?

Чи скорчил гримасу.

— Не особенно. Прошу прощения, но всё, что здесь сейчас произошло, основывается на впечатлениях одного-единственного человека, а не на каких-то ясных всем доказательствах…

Меня вдруг осенило.

— Миха, могу я взглянуть на ваш игломет? — перебил я Чи.

Лоб Куцко чуть сморщился.

— Сэр? — обратился он к офицеру из Службы безопасности. Тот согласно кивнул.

— Давайте.

Вытащив оружие из кобуры, Куцко протянул его мне рукояткой вперед. Я взял игломет и осторожно заглянул в ствол. Примерно в сантиметре от дульного отверстия появилась странная паутина, полностью закрывавшая просвет. Она состояла из десятка тончайших металлических волокон…

Не говоря ни слова, я передал игломет Рэндону. Он осмотрел оружие и восхищенно взглянул на меня.

— Он забит, — взволнованно сказал Рэндон, передавая оружие доктору Чи. — Похоже на точечную сварку или что-нибудь в этом роде.

Я кивнул, чувствуя, что меня начинает бить озноб.

— Они подумали, что Миха начнёт по ним стрелять. И нашли способ остановить его.

Чи оторвал взгляд от игломета. В его глазах стояли изумление и страх.

— Но ствол забило не полностью. Выстрел все равно бы получился, ведь правда?

Куцко забрал оружие, и его лицо посуровело, когда он изучал металлическую паутину.

— Вероятно, нет. А что, разве это так важно?

Чи судорожно вздохнул, и его взгляд невольно упал на множество гремучников. Тех самых гремучников, которые в течение всего нескольких секунд не только обнаружили и оценили возникшую ситуацию, но и перешли к необходимым действиям…

— Нет, — чуть дрожа, заявил он Куцко. — Я думаю, что это не играет вообще никакой роли.

Меня вернули на Солитэр и посадили под домашний арест на борту «Вожака», во всяком случае, форма моей изоляции выглядела именно так… В течение последующих шести недель не произошло ровным счетом ничего.

Ничего из того, что я мог ожидать. Никто не являлся ко мне с обвинениями в совершенных преступлениях, никто не тащил в суд. Речь даже не заходила об отправке в обычную тюрьму. Сам «Вожак» не предпринимал никаких попыток улететь обратно ни с планеты, на которой находился, ни, тем более, за пределы системы, и, насколько я мог выяснить из своих скудных источников, не поступало никаких сведений о реакции населения на то, что какой-то пришлый интеллигентик сделал сенсационное открытие на одном из их миров. Все это свидетельствовало о том, что по траектории Мьолнира получена депеша с решением пока не придавать огласке мое открытие. Для меня это было хуже некуда, причем по нескольким причинам. Но никто не спрашивал моего мнения. За все это время мы с Каландрой ни разу не виделись. По лицам и манерам стражников, доставлявших мне пищу, я мог догадаться, что она находилась тут же, хотя никто из них не мог подтвердить это словами, как и в случае, если бы с ней что-нибудь произошло.