Это былъ П_і_а_в_о_ч_к_а, который обнаруживалъ свой голодъ съ лицемрнымъ выраженіемъ смиренія и стыдливости, тогда какъ въ его плутовскихъ глазахъ блистало желаніе завладть всмъ, что онъ видлъ.

Появленіе его произіводило впечатлніе! Бдный мальчуганъ! И ловя на лету полуобглоданную кость лысухи, кусокъ линя или черстваго хлба, онъ набивалъ себ желудокъ, переходя отъ двери къ двери. Когда собаки съ глухимъ лаемъ подбгали къ одному изъ трактировъ Пальмара, П_і_а_в_о_ч_к_а также бжалъ туда, какъ будто былъ посвященъ въ тайну. То были охотники, стряпавшіе рисъ съ говядиной, люди изъ Валенсіи, пріхавшіе на озоро, чтобы състь знаменитое блюдо: "чеснокъ и перецъ". Когда прізжіе, усвшись передъ столикомъ трактира, принимались между дой защищаться отъ натиска голодныхъ собакъ, имъ помогалъ мальчикъ въ лохмотьяхъ, которому и удавалось путемъ улыбокъ и отпугиванія злыхъ собакъ остаться хозяиномъ остатковъ сковороды. Отъ карабинера онъ получилъ старую солдатскую шляпу, полицейскій подарилъ ему брюки утонувшаго въ тростникахъ охотника. Его всегда босыя ноги были настолько же сильны, насколько слабы были его руки, никогда не дйствовавшія ни шестомъ, ни весломъ.

Грязный, голодный П_і_а_в_к_а, на каждомъ шагу бшено чесавшій голову подъ грязной шляпой, пользовался большимъ авторитетомъ среди дтворы. Тонетъ былъ сильне его, легко расправлялся съ нимъ и всетаки считалъ себя ниже и слдовалъ всмъ его указаніямъ.

Это былъ авторитетъ человка, умвшаго существовать за собственный счетъ, не нуждаясь ни въ чьей помощи. Дтишки смотрли на него съ нкоторой завистью, такъ какъ ему не приходилось бояться отцовскихъ выговоровъ и у него не было никакихъ обязанностей. Къ тому же его выходки очаровывали, и малыши, получавшіе дома за малйшую неосмотрительность хорошую пощечину, считали себя настоящими мужчинами, сопровождая этого мошенника, который на все смотрлъ, какъ на свое, и пользовался всмъ: не было такого оставленнаго въ баркахъ предмета, который онъ не длалъ своею собственностью.

Онъ объявилъ открытую войну всмъ обитателямъ воздуха, такъ какъ ихъ легче было ловить, нежели обитателей озера. Удивительно умнымъ способомъ собственнаго изобртенія охотился онъ за такъ называемыми мавританскими воробьями, опустошающими Альбуферу. Крестьяне боятся ихъ, какъ злой чумы, такъ какъ они подаютъ значительную часть риса. Лучшимъ его временемъ было лто, когда было изобиліе маленькихъ озерныхъ чаекъ, которыхъ онъ ловилъ стью.

Внукъ дядюшки Г_о_л_у_б_я помогалъ ему при этой работ. Они были на половинныхъ началахъ, важно заявлялъ Тонетъ, и оба мальчика по цлымъ часамъ подстерегали на берегу озера птицъ, дергая за веревочку и уловляя въ сти неосторожныхъ. Наловивъ порядочную добычу, П_і_а_в_к_а смлый путникъ, отправлялся по дорог въ Валенсію съ стью черезъ плечо, а въ ней чайки махали своими темными крылышками и съ отчаяніемъ выставляли блое брюшко. Маленькій разбойникъ ходилъ по ближайшимъ къ рыбному рынку улицамъ, выкрикивая своихъ птицъ и городскіе мальчики сбгались, чтобы купить чаекъ, привязать къ ихъ лапкамъ веревку, и заставитъ ихъ летать на перекресткахъ.

На обратномъ пути между компаньонами начинались пререканія, приводившія къ полному коммерческому разрыву. Съ такимъ жуликомъ положительно нельзя сводить счеты! Тонетъ билъ, билъ П_і_а_в_к_у, но не получалъ ни одного очаво изъ полученныхъ за продажу денегь. Легковрный, подчиняясь его хитрости, онъ однако снова приходилъ къ нему въ хату, полуразрушенную и безъ дверей, гд тотъ спалъ одинъ большую часть года.

Когда П_і_а_в_к_ исполнилось одиннадцать лтъ, онъ пересталъ водиться съ своими прежними друзьями. Его инстинктъ паразита побуждалъ его посщать церковь, ибо это былъ лучшій путь втереться въ домъ священника.

Въ такой деревушк, какъ Пальмаръ, попъ былъ бденъ, какъ любой рыбакъ, но П_і_а_в_к_а испытывалъ невольную тягу къ вину въ церковныхъ сосудахъ: о немъ говорили въ трактир съ большимъ восторгомъ, какъ онъ самъ слышалъ. Къ тому же лтомъ, когда оэеро, казалось, кипло подъ лучами солнца, маленькая церковка казалась ему заколдованнымъ дворцомъ съ ея сумеречнымъ свтомъ, проникавшимъ сквозь зеленыя окна, ея стнами, выштукатуренными въ блый цвтъ, и поломъ изъ красныхъ кирпичей, дышавшимъ влагой болотистой почвы.

Дядюшка Г_о_л_у_б_ь, презиравшій маленькаго разбойника за его ненависть къ труду рыбака, вознегодовалъ, когда узналъ о его новой привязанности. Ахъ, бродяга, бродяга! И какъ онъ уметъ выбрать себ занятіе!

Когда священникъ отправлялся въ Валенсію, П_і_а_в_к_а носилъ за нимъ до барки корзину, наполненную бльемъ и платьемъ и шелъ по берегу прощаясь съ нимъ съ такой нжностью, словно больше не увидитъ его. Онъ помогалъ служанк въ хозяйств, приносилъ дрова изъ Деесы, воду изъ ключей, бившихъ на дн озера, и испытывалъ сладкую дрожь, какъ сластолюбивый котъ, когда въ маленькомъ помщеніи, служившемъ ризницей, одинъ, въ безмолвіи, уничтожалъ остатки обда священника. По утрамъ, звоня въ колоколъ, пробуждавшій деревушку, онъ испытывалъ гордость своимъ положеніемъ. Удары, которыми священникъ оживлялъ его энергію, казались ему знаками отличія, возносившими его высоко надъ товарищами.

Порою страсть къ этой нелегкой жизни подъ снью церкви ослабвала, уступая мсто тоск по старой бродячей жизни. Тогда онъ отыскивалъ Нелету и Тонета и они вмст устраивали прежнія игры, бгали по берегу, до самой Деесы, представлявшейся этимъ простоватымъ товарищамъ концомъ свта.

Однажды осенью подъ вечеръ мать Тонета послала ихъ въ лсъ за дровами. Вмсто того, чтобы надодать ей, возясь въ хат, они могли бы быть полезными, притащивъ нсколько охапокъ сучьевъ, такъ какъ зима была недалека.

Они отправились втроемъ. Дееса цвла и благоухала, какъ садъ. Подъ нжными лучами почти лтняго солнца кустарники покрывались цвтами и надъ ними блестли наскомыя, словно золотыя почки, порхая съ глухимъ стрекотомъ. Вковыя покривившіяся сосны тгржественно шумли верхушками и подъ ихъ сводами распространялся нжный полумракъ, словно въ огромномъ собор. Порой между двумя стволами просачивался лучъ солнца, какъ будто проходя черезъ окно.

Каждый разъ, когда Тонетъ и Нелета проникали въ Деесу, они чувствовали себя во власти одного и того же настроенія. Они испытывали страхъ, не зная, передъ чмъ. Они точно находились въ волшебномъ замк великана, который вотъ-вотъ можетъ появиться.

Они шли по извилистымъ лснымъ тропинкамъ, то спрятанные кустарникомъ, волновавшимся надъ ихъ головами, то вдругъ, всходя на самую высокую дюну, съ которой сквозь колоннаду стволовъ открывался видъ на огромное зеркало озера, испещренное барками, маленькими, какъ мухи. Ноги ихъ тонули въ земл, покрытой корой затвердвшаго навоза. При шум ихъ шаговъ, при малйшемъ ихъ крик кустарники содрагались отъ бшеной скачки незримыхъ зврей. То были кролики, которые убгали. Издали доносился звонъ колокольчиковъ стадъ коровъ, пасшихся по направленію къ морю.