Дти казались опьяненными тишиной и благоуханіемъ яснаго вечера. Когда они посщали лсъ въ зимніе дни, то все – и сухіе, голые кустарники и холодный втеръ, дувшій съ моря такъ, что рукамъ становилось морозно, наконецъ весь трагическій видъ Деесы при сромъ освщеніи затянутаго тучами неба – все заставляло ихъ быстро набрать сучьевъ на самой опушк, чтобы потомъ безъ передышки бжать до самаго Пальмара.

Но въ этотъ вечеръ они шли храбро впередъ, желая исходить весь лсъ, хотя бы имъ пришлось дойти до края свта.

Ихъ путь былъ полонъ неожиданностей. Нелета съ инстинктами женщины, которая стремится быть какъ можно красиве, вмсто того чтобы искать сухіе сучья, рвала втки мирта и украшала ими свои нечесаные волосы. Потомъ срывала втки мяты и другихъ душистыхъ растеній, покрытыхъ цвтами, пряный запахъ которыхъ опьянялъ ее. Тонетъ собиралъ лсные колокольчики и, свивъ изъ нихъ внокъ, клалъ его на ея лохматую головку. Со смхомъ указывалъ онъ, какъ она похожа на головки, нарисованныя надъ алтарями въ церкви Пальмара. П_і_а_в_к_а искалъ своей мордочкой паразита чего-нибудь съдобнаго въ этой сіявшей и благоухавшей природ. Онъ проглатывалъ красныя ягоды д_и_к_о_й в_и_ш_н_и и съ силой, которая могла быть объяснена только голодомъ, вырывалъ изъ земли капустныя пальмы, ища горькій стволъ, подъ мясистыми волокнами котораго находились нжныя сладкія смена. Въ лсныхъ проскахъ, низменностяхъ, лишенныхъ деревьевъ, такъ какъ въ продолженіи зимы ихъ покрывала вода, порхали стрекозы и бабочки. Бгая, дти получали царапины въ ноги отъ кустарниковъ, уколы отъ остраго, какъ копья, камыша, но они смялись надъ болью и шли дальше, восхищенные красотой лса. На тропинкахъ встрчали они короткихъ, толстыхъ и блестящихъ червяковъ, словно живые цвты, двигавшіеся ло земл волнообразными нервными движеніями. Они поднимали пальцами этихъ гусеницъ, глядя на нихъ, какъ на таинственныя существа, природы которыхъ они не въ силахъ разгадать, и снова клали на землю, слдя на четверенькахъ за ихъ волнообразными движеніями, пока они не скрывались въ кустахъ. Они бгали за стрекозами и вс трое смотрли съ восхищеніемъ на нервный полетъ самыхъ обычныхъ, красныхъ, а также на другихъ, одтыхъ какъ волшебницы, съ серебряными крылышками, зеленой спинкой и золотой грудкой.

Бродя на авось, въ самой середин лса, куда они никогда не заходили, они замтили вдругъ, какъ измнился пейзажъ. Они проникли въ кусты, росшіе въ ущельяхъ, и вдругъ очутились въ темномъ сумрак. Съ каждымъ шагомъ слышался все ближе безпростанный ревъ. То было морк, бившееся о берегъ по ту сторону цпи дюнъ, замыкавшихъ горизонтъ.

Сосны не были здсь такими прямыми и важными, какъ ближе къ озеру. Стволы ихъ покривились, сучья были почти блыми и верхушки опускались внизъ. Вс деревья склонились въ одномъ направленіи, точно въ глубокомъ безмолвіи вечера пронесся невидимый морской втеръ. Во время бурь онъ яростно налеталъ на эту часть лса, придавая ей мрачный видъ.

Дти повернули назадъ. Они много слыхали объ этой части Деесы, самой дикой и опасной.- Безмолвіе и неподвижность кустовъ нагоняли на нихъ страхъ. Тамъ скользили большія зми, преслдуемыя сторожами Деесы, и паслись дикіе быки, уединявшіеся отъ стада, заставляя охотниковъ заряжать ружья крупной солью, чаюбы, не убивая, вспугнуть ихъ.

П_і_а_в_к_а, лучше другихъ знавшій Деесу, велъ своихъ товарищей къ озеру, но встрчавшіяся на дорог капустныя пальмы заставляли его сбиваться съ дороги.

Наступала ночь. Нелета начинала безпокоиться, видя, какъ въ лсу становится темно. Оба мальчика смялись. Сосны образовывали огромный домъ, въ которомъ было темно, какъ въ ихъ хатахъ, когда солнце еще не совсмъ зашло, тогда какъ за лсомъ было еще свтло. Нечего спшить! И они продолжали искать капустныя пальмы. Двочка успокаиваласъ, когда Тонетъ угощалъ ее сладкими сменами и отставала, высасывая ихъ. Когда на поворот тропинки, она увидла себя одинокой, она поспшила присоединиться къ мальчикамъ.

Теперъ въ самомъ дл наступила ночь… Таково было мнніе П_і_а_в_к_и, знавшаго Деесу. Вдали уже не слышались колокольчики стада. Надо поскоре выбраться изъ лса, собравъ предварительно сучья, а то дома влетитъ. И они принялись искать сухіе сучья у корней сосенъ, въ кустахъ. Быстро собрали три маленькія связки и отправились ощупью въ темнот. Еще нсколько шаговъ и наступилъ полный мракъ. Въ той сторон, гд должна была лежать Альбуфера, виднлось словно зарево потухавшаго пожара, тогда какъ въ лсу стволы и кусты едва выступали на темномъ фон, какъ еще боле темныя тни.

П_і_а_в_к_а терялъ прежнее спокойствіе. Онъ не зналъ, куда шелъ. Сбившись съ тропинки, они спотыкались о колючій кустарникъ, рвавшій ихъ ноги. Нелета вздыхала отъ страха, вскрикнула и упала… Ударившись о корни сосны, перерзавшіе дорогу, она ранила себ ногу. П_і_а_в_к_а настаивалъ на продолженіи пути, на томъ, чтобы бросить на произволъ судьбы неповоротливую двочку, умющую только нюни распускатъ. Двочка тихо плакала, словно боясь нарушить безмолвіе лса, и привлечь вниманіе ужасныхъ зврей, населявшихъ темноту, а Тонетъ потихонько грозилъ П_і_а_в_к_ сказочнымъ количествомъ щелчковъ и пощечинъ, если онъ не останется съ ними въ качеств проводника.

Шли они медленно, ощупывая ногами почву. Уже не встрчались имъ кустарники. Подъ ними была вязкая тродинка. Однако на вс замчанія Тонетъ уже не получалъ отвта отъ спутника, которыи шелъ впереди.

– Піавка! Піавка!

Шорохъ ломающихся сучьевъ и задтыхъ во время бга кустарниковъ былъ единственнымъ отвтомъ: точно спасался дикій зврь. Тонетъ въ бшенств закричалъ: Ахъ, разбойникъ! Онъ бжалъ, чтобы скоре выйти изъ лса, не хотлъ итги съ товарищами, что бы не помогать Нелет. Когда дти остались вдвоемъ, они сразу почувствовали, какъ ихъ покидаютъ послдніе остатки сдокойствія. Такой опытный бродяга, какъ П_і_а_в_к_а, былъ для нихъ большой помощью. Испуганная Нелета, забывая всякое благоразуміе, громко плакала, и ея рыданія раздавались въ безмолвіи лса, казавшагося безпредльнымъ. Страхъ подруги вновь возбудилъ энергію Тонета. Обнявъ одной рукои двочку, онъ поддерживалъ и ободрялъ ее, спрашивалъ, можетъ ли она итти, хочетъ ли она слдовать за нимъ все дальше, хотя бдный мальчикъ и не зналъ, куда.

Долго они стояли, прижавшись другъ къ другу: она – рыдая, онъ охваченный страхомъ безвстнос, стараясь однако его пересилить.

Что-то липкое и холодное пронеслось мимо нихъ, коснувшись лица. Быть можетъ, летучая мышь: и это прикосновеніе, бросавшее ихъ въ дрожь, вывело ихъ изъ печальнаго бездйствія. Снова они принялись быстро шагать, падая и снова поднимаясь, натыкаясь на кустарникъ, сталкиваясь съ деревьями, пугаясь шумовъ, которые побуждали ихъ ускорять бгство. Оба думали объ одномъ и томъ же, но скрывали свою мысль изъ инстинктивной боязни увеличить страхъ. Въ ихъ памяти вставалъ образъ С_а_н_ч_и. Проходили цлымъ роемъ легенды озера, слышанныя ночью у очага хаты, и дотрогиваясь руками до стволовъ, они думали что прикасаются къ чешуйчатой холодной кож огромныхъ гадовъ. Крики лысухъ, доносившіеся издали изъ тростника на озер, казались имъ жалобнымъ стономъ убиваемыхъ. Ихъ безумное бгство сквозь кустарники, трескъ сучьевъ, шорохъ травы пробуждали въ темныхъ кустахъ таинственныя существа, которыя убгали, шурша сухими листьями.