Хозяин опять фыркнул, на этот раз недоуменно.

— Что же вам еще причитается, кроме уже предоставленного вам ночлега?

— Завтрак. Я ведь, если помните, уже оплатил его.

Собеседник удивленно заморгал.

— Завтрак? К завтраку милости просим поутру.

— Ах, да в том-то и дело — я хотел бы получить свой завтрак сейчас, в упакованном виде. Мне нужно совершить небольшое путешествие.

— Совершить путе… А куда вы намерены совершить путешествие в такой час? К конюшне?

— Нет, немного дальше, — спокойно сказал Раваджан. — А для этого вам нужно высвободить своего ларва.

Мужчина изменился в лице.

— Что?! — чуть ли не завопил он, но вовремя сдержался и прошипел: — Я не могу сделать этого! Мои постояльцы… безопасность моей гостиницы…

— У меня нет времени пререкаться, — с холодной уверенностью перебил его Раваджан. — Состояние здоровья моей спутницы, ставшей у вас в гостинице жертвой нападения неизвестного, весьма ухудшилось, и ей необходима серьезная медицинская помощь. Я должен тотчас же ехать и отыскать для нее целителя. Полагаю, ваш магистрат не одобрит поведение владельца гостиницы, который заставляет страдать бедную больную женщину?

Хозяин прикусил губу.

— Завтрак вы получите немедленно, — буркнул он.

— Прекрасно. А еще мне нужна другая комната для моей спутницы — по крайней мере, до тех пор, пока саламандра не исчезнет из нашего номера. Бесплатно, разумеется.

На мгновение Раваджану показалось, что хозяин снова взовьется, но тот лишь резко кивнул, развернулся и пошел к дверям гостиницы.

Двадцать минут спустя Раваджан, с упакованным сухим пайком за спиной, восседал на своей лошади у западного края защитного ларва.

— Я готов, — сказал он. — Высвобождайте ларва.

— Вы уверены, что поступаете правильно? — нервно спросил стоящий рядом хозяин. — Вам все равно не проникнуть в Финдрал, пока на рассвете не выпустят тамошнего ларва.

— Тогда мне придется обогнуть Финдрал и обратиться за помощью к одному из заклинателей духов, который живет за деревней, — спокойно проговорил Раваджан. — Но это уже моя забота. Вам же следует обеспечить покой и безопасность моей спутницы. Если вы считаете, что не справитесь с такой задачей, то скажите мне немедля, и я отвезу ее в какое-либо другое, более надежное место.

В тусклом свете звезд Раваджан не видел лица мужчины, но готов был биться об заклад, что тот стал красным как рак. Неохотно повернувшись лицом к дымке, от которой исходило негромкое жужжание, хозяин гостиницы вытянул вперед руку и рявкнул:

— Караш-меланаста!…

Жужжание стихло.

— До свидания, — кивнул Раваджан хозяину, слегка ударяя коленями по лошадиным бокам, но тот уже припустил со всех ног к гостинице, чтобы оттуда вызвать нового ларва.

Усмехнувшись, Раваджан медленно поехал в сторону тракта Бесак — Финдрал. Преодолев небольшой подъем неподалеку от гостиницы, он остановил лошадь и стал ждать, вглядываясь в ночной полумрак.

Ждал он, потея от волнения, пять минут, которые показались ему тысячелетием. Наконец Раваджан услышал приближающиеся шаги, и очень скоро Даная уже сидела впереди него в седле.

— Были проблемы? — спросил он, пуская лошадь в галоп.

— Да нет, все нормально. Только я дольше выбиралась из окна, чем предполагала.

— Извини. Я не нашел предлога, чтобы отойти на минуту от хозяина и помочь тебе.

— Да ладно, ерунда. — Она помолчала. — Думаешь, нам удалось их провести?

— Неуверен, — признался Раваджан. — С другой стороны, мы ничего не потеряли, попытавшись сбить их с толку. Если они пошлют разведчика впереди основных сил, хозяин гостиницы честно скажет им, что уехал я один. А поскольку Харт уже откололся от нас, они могут подумать, что я сделал то же самое. Нам только на руку, если они временно отвлекут часть своих сил на поиски в гостинице и по окрестностям.

— А если они не клюнут на это?

Раваджан пожал плечами.

— Значит, нам предстоит подраться раньше, чем мы рассчитываем.

Даная умолкла и плотнее сжала веки. Раваджан внимательно огляделся вокруг. Им предстояла долгая дорога по ночному Кариксу, наполненному едва уловимыми звуками ночной жизни, и за любым из них могла таиться страшная опасность.

Перед ней в воздухе парил джинн. Его чудовищно-уродливая рожа едва не касалась лица девушки; пламенно-красные глаза светились ненавистью и злобным удовлетворением. «Я вижу тебя, — казалось, говорил он, не открывая мерзкого рта; слова будто взрывались у нее в мозгу. — Твоя невидимость приказала долго жить. Мы настигнем тебя, и будем обладать тобою, и обожжем твой мозг такою болью, какой ты и представить себе не можешь». Дух умолк, словно ожидая, что она начнет молить его о пощаде. Но язык ее точно примерз к нёбу, и Даная с ужасом увидела, как новый образ присоединился к первому — вырезанный в камне лик демона из въездной арки у дома Меленты. Как и джинн, демон буравил ее сверкающим взглядом; но, в отличие от джинна, у демона глаза светились буйным весельем, которое внушало Данае еще больший ужас, нежели ненависть джинна…

— Даная!

Вздрогнув всем телом, девушка проснулась.

— Раваджан? — хрипло спросила она, размыкая пересохшие губы.

Приглушенное сияние, которое на рассвете проникало сквозь повязку на глазах, сменилось теперь абсолютной чернотой, и на какое-то мгновенье девушке показалось, что она ослепла.

— Раваджан!

— Все в порядке, Даная, я здесь, — раздался его голос, усталый, но успокаивающий. — Опять кошмар?

— О боже… Да. — Даная облизнула сухие губы. — Раваджан… я ничего не вижу.