— Вот, Танечка, мои Горки-9, — пошутила Ветрова, когда мы вышли из машины.

— Тогда проводите экскурсию по наружным достопримечательностям, Галина Анатольевна! — потребовала я.

— Справа от высокой гостьи — дворец неизвестного архитектора конца ХХ века. Стиль — «новорусский». Одновременно может принять до тридцати человек. Взгляните левее на бассейн глубиной семь и длиной двадцать пять метров. Он заполнен свежей водой. В доме есть сауна, а при ней еще один, небольшой, в зимнем исполнении, бассейн. Впрочем, сегодня мы открываем купальный сезон. Вы захватили купальник, Таня?

— К сожалению, нет. Но, Галина Анатольевна, думаю, это не проблема. Надеюсь, среди ваших гостей найдется еще парочка нудистов и я не буду одинокой? — мило сложив губки, ошарашила я хозяйку. — Да, кстати, а что это за сооружения там вдали? Да, да, вон там?

— О, это моя гордость! Там мои собачки. Питомник спаниелей, помните, я вам рассказывала?

Мы направились к бетонному сараю, огороженному высокой сеткой. Почуяв хозяйку, из дверного проема выскочила четверка весьма своеобразного вида собак. Не очень высокие, но достаточно сильные, с опущенными ушами, разной масти, но, как я понимала, все они являлись «модификацией» одной и той же породы.

Хозяйка пояснила, что коричневый пес слева — английский спрингер-спаниель, любимый спутник британских охотников-спортсменов. Благодаря густой шерсти он прекрасно чувствует себя среди болот и в зарослях ежевики. Спрингер особенно ловко выслеживает фазанов, охотно плавает, разыскивая и принося хозяину убитых уток.

— А вот этот, светленький, с мордой наполовину белой, наполовину коричневой? — показала я на остервенело лающего пса.

— Этот песик отличается преданностью и превосходным чутьем. Он очень похож на сеттера и, подобно ему, находит дичь и приносит добычу охотнику, — с гордостью объяснила Галина Анатольевна.

— А парочка, что держится в отдаленье? — Я кивнула в сторону двух совершенно белых собачек.

— Это мое недавнее приобретение — американские коккер-спаниели. Порода признана самой популярной домашней собакой в США в середине нашего века. — Хозяйка явно гордилась своей коллекцией.

— Коккер, — произнесла я задумчиво. — Насколько я помню английский, название разновидности произошло от слова «вудкок» — в английской транскрипции woodcock, что означает «вальдшнеп». Не так ли, Галина Анатольевна?

Посмотрев на Ветрову, я, честно говоря, испугалась. Лицо ее сначала вдруг побагровело, потом краска мгновенно сошла с него, и оно все неестественно побледнело.

— Что с вами, Галина Анатольевна? — Я искренне удивилась перемене в поведении хозяйки.

— Давление повысилось. Я неважно себя чувствую, — выкрутилась Ветрова. — Пойдемте в дом, Таня!

Я дала ей возможность опереться на мою руку, и мы двинулись по направлению к дому. Причину ее неожиданного волнения я узнала значительно позже.

Между тем, кроме нас двоих, в доме появились и другие люди — начали собираться гости. Я поздоровалась с уже известными мне Инессой Годлевской, Вячеславом Костиным и Анзором Кавазашвили. В отдалении скромно держался незаменимый помощник Павел Власов. Сославшись на необходимость принять лекарство, Ветрова покинула нас на несколько минут, передав все заботы обо мне галантному грузину.

— Танечка, здравствуйте! — Кавазашвили, как и накануне, поцеловал мою руку. Его характерный грузинский акцент удивительно напоминал сталинский. — Прекрасно выглядите!

— Пью исключительно «Нескафе», отсюда и результат. Как идет работа с кадрами, любезнейший? — поинтересовалась я и дальше, пародируя не то Кавазашвили, не то отца народов, продолжила: — Ведь кадры, как известно, решают все!

Кадровик расхохотался и погрозил мне пальцем:

— Вы, оказывается, еще и шалунишка, Таня?!

— Лучше расскажите, кто еще ожидается на пикник. Заместитель генерального по персоналу должен знать приглашенных, — стала я исподволь наводить справки.

По сведениям Кавазашвили, кроме верхушки «Спаниеля», хозяйка пригласила вице-мэра Зареченска Николая Субботина, курирующего торговлю, местного барда Егора Балкина, медицинское светило Оганеса Гаспаряна, пациентами которого были все «новые русские», а также еще нескольких представителей зареченского бомонда.

На мой вполне уместный вопрос, где же фаворит ее величества господин Кудрин, Кавазашвили изумился:

— Всего несколько часов вращаетесь в нашем кругу, а уже успели заметить неформальные отношения наших лидеров!

— Журналисты — неплохие психологи, Анзор! — объяснила я причину своей осведомленности. — Так где же все-таки светлейший?

— Как все капиталисты, работает в поте лица, приумножая свои богатства! А если серьезно — неотложные дела. К вечеру должен прибыть. Давайте-ка лучше в отсутствие хозяйки я покажу вам ее владения, — предложил Анзор.