— Верно, Наталья Сергеевна, верно! Но вы уже слышали, почему мы не можем обратиться в милицию или ФСБ. Я не уверена, что похитившие Оксану изверги блефуют. Если бы не смерть Ирины, можно было бы посчитать это обыкновенным шантажом. А теперь… — я помолчала, — не брать Иннокентия Михайловича с собой в Зареченск… В принципе это возможно, я и сама постараюсь найти путь к бандитам, но на карту поставлена жизнь Оксаны. Возможно, в ходе предстоящей операции и в самом деле понадобится выход на сцену отца ребенка. — Я пожала плечами. — Решайте, в конце концов, дело ваше.

— Рисковать жизнью Оксаны мы не станем. Я хочу, чтобы у нас была дочь. — Именно эту фразу, как ни странно, произнесла после небольшой паузы Наталья Сергеевна.

Профессор посмотрел на жену таким выразительным взглядом, что я поняла: вспыхнувшее было во мне чувство к Полежаеву надо выжигать каленым железом. Мне не под силу разбить их семью.

— Давайте сообща обговорим детали предстоящей поездки. Карта России у вас есть?

С дивана поднялся Вадим и через минуту вернулся в гостиную с подробной российской картой. Столик был занят чашками с чаем, пришлось положить ее прямо на палас. Все склонились над картой.

— До Зареченска около пятисот километров на северо-восток. Если мы выезжаем завтра на рассвете, к полудню будем там. Вторник — тринадцатое. На все расследование нам полвторника и еще три дня. Док, вы водите машину?

— Конечно! — Профессор был немногословен.

— Это уже лучше. Поведем по очереди, — рассуждала я вслух. — Безусловно, я привыкла к своей «девятке», но лучше воспользуемся другой, по номерам преступники легко определят хозяина, и комбинация со мной может быть засвечена с ходу. У вас какая машина?

— Темно-вишневая «восьмерка», — ответил Полежаев.

— «Восьмерка», «восьмерочка»… — Я пыталась решить, стоит ли воспользоваться машиной профессора. — Нет, и ваша не годится, ее наверняка сразу поведут в Зареченске.

— Инна, а если воспользоваться Катиной машиной? — неожиданно предложила Наталья Сергеевна.

— Кто такая Катя и что за машина? — поинтересовалась я.

— Катя — младшая сестра Наташи. Она с мужем сейчас в загранке, он консул в Швеции. Квартира и машина — «Москвич-2141» — под нашим присмотром. Доверенность на машину имеется, — пояснил Полежаев.

— У дипломата — и «Москвич»? — удивилась я.

— Она приобрела «москвичонка» в начале девяностых, когда иномарки были в диковинку, а Катя еще не выходила замуж за Станислава, — вступилась за сестру Наталья Сергеевна.

— Так это даже хорошо, что «Москвич»! Не так приметен, нам того и надо! — обрадовалась я. — Штаб согласен?

Штаб закивал тремя головами.

— Пойдем дальше. Автоответчик у вас есть?

— Нет, — честно призналась Наталья Сергеевна.

— Хорошо, я привезу утром свой. Надо будет записывать все звонки, нам могут потребоваться образцы голосов похитителей, не исключено, что они будут звонить сюда и интересоваться местонахождением Иннокентия Михайловича. Да, кстати, у вас часто бывают командировки?

— Случаются, — ответил он крайне неопределенно.

— Тогда для всех звонящих доктор Полежаев в командировке. Договорились?

Штаб согласился и с этим.

— А вам, Наталья Сергеевна, в предстоящие дни надо будет проявлять повышенную бдительность по отношению к Вадиму… — Я не успела закончить фразу, как изумленно взметнулись вверх ее брови. Она сняла очки и растерянно посмотрела на меня близоруким взглядом.

— Я и так не отпускаю его ни на шаг от себя. Я учительница, сын учится в моей школе, но вы правы, береженого бог бережет.

— Иннокентий Михайлович, у вас есть фотографии бывшей жены и Оксаны?

— Безусловно, но Оксане на снимке всего пять лет. После этого мы перестали поддерживать отношения, и других просто нет.

— Плохо, но что поделаешь. Пожалуй, все детали мы обговорили. Выезд завтра в шесть утра, будем собираться. Спецтехнику беру на себя. — Я поднялась, считая разговор оконченным.

— Таня, вы не хотите заглянуть на дорожку… — Наталья Сергеевна сделала многозначительную паузу.

Ее желания совпали с моими. И касалось это не только разговора наедине, без мужа. Он состоялся в громадной ванной комнате, куда меня любезно проводила жена профессора после туалета.

— Танюша, я понимаю ваше щекотливое положение. Четыре дня в дороге и опасной работе. Обратиться к мужчине-детективу Инна не мог, это я поняла после нашего сегодняшнего разговора. Любого мужика они примут за милиционера или чекиста, тогда Оксане конец. Ваше появление рядом с мужем как-то легче обосновывать. Никто из бандитов не поверит, что эта внешне такая хрупкая и нежная девушка — частный детектив. Так что, если вам потребуется… — она сделала паузу, подчеркивая тем самым значимость своего шага, — для дела, конечно, сыграть роль любовников, супругов, в конце концов, будьте уверены, я пойму и это никак не отразится на наших отношениях с Инной. Ему, кстати, сейчас я втолкую то же самое. Берегите его…