— Понятно, — засмеялся лейтенант. — Тут надо так руку набить, чтобы все получилось, как было задумано.

— А кто тебе мешает? Тренируйся сколько хочешь, — сказал Олег и откинулся на спальный мешок. — Надо покемарить часик или два. А где же наш чай? Что-то мы про него забыли. Часовой! А где этот минный тральщик?

Сидящий на башне разведчик оглянулся на командира и, молча, с заговорщицким лицом помаячил указательным пальцем вниз, показывая на переднюю часть беемпешки.

— На ребристом бронелисте спит или лежит, — догадался Кириченко.

Не говоря ни слова, Олег всунул ноги в старые солдатские тапки и пошел к узкому проходу между стеной и первой броней. За ним босиком быстро проследовал и наш стажер. У меня, кроме сохнущих ботинок, ничего не было одеть на ноги и я остался полулежать на спальнике. В просвет между полом и днищем БМП я увидал, как Кириченко и лейтенант осторожно подошли к наклонному переднему бронелисту, который иногда называли ребристым из-за поперечных длинных пулеотражающих выступов.

Затем босые подошвы и ноги в тапочках вдруг резко уперлись в землю и через секунду послышался грохот упавшего наземь тела. В просвете даже мелькнула круглая физиономия минера. Наблюдатель на фишке заржал от увиденной им картины наказания нерадивого солдата, который недавно был таким же как и все они, а теперь вдруг возомнил себя «белой костью». Вместо самоуверенного голоса Рыжакова сейчас слышались только жалобные стенания и оправдания по поводу отсутствия чая.

— Вы что, за ноги его стащили? — улыбаясь, спросил я вернувшихся офицеров.

— А он постелил спальник на волноотражающий щиток и уснул. И рядом пустой термос стоит. Мы его только на другой бок перевернули, а дальше он уже сам кувыркнулся, — сказал Кириченко. — Я, конечно, человек добрый, но приказ командира нужно выполнять всем.

— И даже наглым саперам тире минерам, — засмеялся я. — Только когда он этот чай нам принесет, наверное, подвечер?

Но через полчаса мы уже пили крепкий чай, заваренный на таблетках сухого горючего. Рыжаков и на этот раз пришел ни с чем и нам пришлось самим готовить ароматный напиток.

Мы подремали всего с полчаса, когда наш часовой разбудил спящую группу. Было уже около семи часов вечера и нам нужно было готовиться к предстоящей засаде.

В мою подгруппу Кириченко выделил восемь разведчиков, среди которых один боец был связистом, другой — пулеметчиком с ПКМ. Еще я увидал двух снайперов с СВД и Винторезом. Старшим был замкомгруппы Шумаков, почему-то рядовой.

— Если хочешь, то возьми минера с собой, — предложил мне Олег, но я благоразумно отказался.

— Ну тогда он со мной пойдет, — решил командир группы. — Возьми у него все что тебе нужно.

— Да мне и нужно-то одна МОНка, ЭДПр один, подрывная машинка и провод. Так, сколько там метров? — спросил я у минера, который быстро вытащил моток черного телефонного кабеля, намотанного как рыбо — ловная леска-закидушка на кусок фанеры с проушинами.

— Метров пятьдесят, — последовал молниеносный ответ.

Судя по толщине мотка, провода было гораздо меньше, но проверять уже не было времени.

Солнце уже давно скрылось за горой и быстро темнело. На первую броню погрузилась подгруппа Олега Кириченко, на второй разместились я с лейтенантом и мои восемь бойцов.

По команде взревели двигатели и наша группа тронулась в путь. Выехав за ворота части, мы остановились на несколько минут. Убедившись, что на шоссе нет ни одной машины или пешехода, старший лейтенант Кириченко дал команду своему механику. Первая машина резко рванула вправо на дорогу и понеслась прочь от города.

Я приказал своему механику ехать чуть помедленнее для того, чтобы подгруппа Кириченко успела десантироваться и первая БМП, высадив людей, тронулась с места в тот момент, когда наша броня была бы рядом с нею. По замыслу командиров медленно ехавшая вторая беемпешка должна была заглушать шумом своего двигателя звуки остановки и трогания с места первой машины и наоборот.

Все прошло нормально и когда я поравнялся с первой «коробочкой», то там были видны только голова механика и наводчик-оператор, сидевший в своем люке. Затем они пристроились позади нас и слегка отстали. Я показал своему механу на нужный просвет среди дачных участков и наша броня быстро сбросила газ. Бойцы уже успели переместиться на правый борт и по команде быстро попрыгали на землю. Как и следовало того ожидать, загруженный рюкзаком с патронами пулеметчик споткнулся и едва не упал, но его кто-то успел поддержать. Только деревянный приклад ПКМ слегка заскрежетал по придорожному щебню. Стоя у дачного проулка я подождал замешкавшегося и потому бежавшего последним пулеметчика и тоже нырнул под свисающие пышные ветки.

Было слышно, как обе наши беемпешки с ревом несутся по шоссе, затем они доехали до милицейского блок-поста и через пять минут поехали обратно в бывшую танковую часть.

Все эти звуки ревущих движков беемпешек были для нас уже лишь далеким напоминанием спокойной и безопасной жизни. Сейчас же мы вытянулись в походный порядок и осторожно шли по заброшенным дачным участкам, где могли в лучшем случае напороться на духовскую или нашу растяжку, а в худшем — нарваться на боевиков.

Было почти темно, когда я вышел из дачного массива на открытое пространство. Из-за малочисленности подгруппы я шел первым в головном дозоре. В десятке метров сзади двигалось ядро с замкомгруппы во главе. Тыловой дозор шел последним под руководством лейтенанта-стажера.