— Чисто сработала, даже ямки нет! — сказал Кириченко, осматривая щербатую поверхность дороги.

— Это Минка-МОНка — пошутил я — А вот есть еще мина МОН-90, которая потяжелее и помощнее. Ее даже на ножке не установишь и на кронштейне не подвесишь. Она прикручивается к крышке ящика, в котором и переносится.

— От этой дуры тут в асфальте целая воронка образовалась бы-сказал подошедший к нашей броне лейтенант. — Этот ящик нужно специально в землю закапывать, чтобы одна только мина над землей торчала. Я такую в училище видел.

Развернувшись на этом перекрестке наши бронемашины направились к стоящему вдали от городских построек массивному двухэтажному зданию. Оно стояло в одном-двух километрах и через несколько минут мы остановились около глухого высокого забора, сложенного из красного кирпича, из-за которого доносились голоса нескольких мужчин.

Почему-то мы не торопились спешиваться и отправляться во внутрь двора, чтобы досмотреть все здание и его обитателей. Мой боевой запал сразу начал куда-то улетучиваться, после того как Кириченко в пути объяснил мне характер и предназначение этой усадьбы.

— ну, что пойдем посмотрим? — спросил лейтенант Цветков.

— Чего-то неохота, — сказал Олег и сплюнул в сторону. — Это лепрозорий…

— Психушка что ли? — поинтересовался кто-то из бойцов.

— Хуже. Здесь живут прокаженные, — недовольно сказал командир и затем приказал механику, — Краснов, отъедь-ка метров на сто.

Остановившись на дороге, командир группы стал в бинокль разглядывать горный склон и подступы к нему. Отсюда нам открывался хороший вид на полуразрушенный Грозный. Я не удержался и достал свой «Зоркий» фотоаппарат, чтобы несколько раз запечатлеть городскую панораму.

— Алик щелкни-ка меня на фоне города, — прокричал мне лейтенант, сбегая с дороги на покрытую цветами зеленую поляну.

Я как-то механически сфотографировал его и уже собрался было снять лейтенанта еще раз под другим ракурсом, как внезапно увидел четко просматривавшийся черный ореол вокруг фигуры лейтенанта. У меня что-то оборвалось внутри и руки опустили фотоаппарат.

— Руслан, пленка почти кончилась. Один кадр тебе хватит? — севшим голосом сказал я и отвернулся в сторону, чтобы прокашляться.

Такое видение несколько раз уже случалось со мной в начале этого года. Когда это происходило, то меня затем начинали мучить то угрызения совести от моего молчания, то тревожные сомнения в целесообразности того или иного шага. Вот и сейчас мою душу терзал один-единственный вопрос: сказать лейтенанту о его предстоящей гибели или нет?

Я не знал как Руслан воспримет мое предупреждение: как неумную шутку или плод больной фантазии. Я старался не думать об этом, но мысли, как назойливые пчелы на сладкую приманку, возвращались вновь и вновь к этой теме.

Тем временем группа уже понеслась к городу. Промелькнула черная дыра пустого фонтана на площади Минутка и стоящие вокруг многоэтажные дома с зияющими провалами и аккуратными пробоинами в местах попаданий разнокалиберных боеприпасов. У президентского дворца повернули налево и спустя несколько кварталов стали тянуться малоизвестные, а затем и совсем незнакомые городские районы.

Почти час мы ехали по запруженным улицам, где местные водители так и норовили подрезать или просто преградить дорогу. После долгой тряски группа оказалась на противоположной окраине города и остановилась на милицейском блокпосту, расположенном на пригорке между трассой и голубым озером.

— Красиво у них тут, — сказал Олег, встав в полный рост на броне. — Вот только как здесь с духами дела обстоят?

По устоявшейся военной привычке мы лишь первые минуты обращали свое внимание на прелести окружающего ландшафта. Затем глаза автоматически старались определить и установить возможные укрытия для ночных снайперов или стрелков.

Сзади над блиндажами, землянками и окопами нависала кирпичная водонапорная башня, а в сотне метрах спереди начиналось заброшенное христианское кладбище. Слева простиралась зеркальная водная гладь, которая так и манила нас искупаться.

— С погоста обстрелов не бывает, а вот с дороги по ночам иногда постреливают, — Омоновский капитан с уставшими и красными от недосыпания глазами как-то чересчур равнодушно показал нам огневые точки боевиков, находившиеся на шоссейной дороге.

— А справа с пятиэтажек по вам не долбят? — Кириченко ткнул рукой с вытянутым указательным пальцем в сторону хрущевок, стоявших сразу за дорогой. — А то вон пробоины.

— Один раз было. Какой-то придурок дал оттуда две-три очереди. Мы сразу развернули туда КПВТ и высадили половину боекомплекта, — капитан неожиданно улыбнулся от приятных воспоминаний. — Местные русаки потом рассказывали, что он прямо с балкона пятого этажа и каюкнулся. Мы утром нашли только кровавое пятно на асфальте. А труп и ствол ночью кто-то утащил. вот эти дырки и остались. Всю квартиру разбомбили.