— Может этот дедок под бомбежку попал. Он кричал, что еще с фашистами воевал, — ответил ему лейтенант-стажер. — Неплохо сохранился для ветерана, если еще и траву сам косит. Может зря мы так?

— Времени нет, — отрезал командир. — Потом объясню.

— Конечно можно было им помочь, но нельзя допускать, чтобы группа в одном месте собиралась. Так один душара с автоматом может всех положить. Все наши инструкции написаны очень большой кровью. И притом нашей ведь кровушкой, — сказал я, перепрыгивая через неширокую канаву.

Разведгруппа прошла две трети пути и чем дальше мы уходили вниз, тем реже становилась лесная чаща. Между старых деревьев кое-где показались городские строения. На попавшейся нам навстречу большой и ярко-зеленой поляне сиротливо жались друг к дружке несколько огородных участков, со вскопанной, но так и не засеянной землей.

— Видать перед войной вспахали, а посадить ничего не успели, — искренне пожалел я тех людей, которые вложили в эту землю свои силы и все их старания оказались безрезультатными.

— Значит не судьба, — негромко произнес Кириченко и направился в обход этих огородиков, чтобы не перелезать через ограждавшие их плетни.

Мы последовали следом за ним.

— Царствие небесное их хозяевам, — сказал Олег, в последний раз взглянув на маленькие наделы.

— Это почему же? — не понял я.

— Вряд ли чехи так высоко полезут, чтобы сажать что-то. Только русские могут огороды заводить на бесхозной земле, где даже воды нет. Они же тут сколько лет без зарплаты и пенсий жили. Вот от голодухи и полезли в гору. А сейчас…. — Кириченко лишь досадливо поморщился. — Были бы живы, то чего-нибудь и посадили. А раз земля пустая — значит нету больше хозяев.

— Да ну…. — возразил я. — Могли ведь они уехать в Ставропольский край или в Краснодарский.

— Да кому сейчас нужны грозненские пенсионеры! — вздохнул командир группы. — Ты бы еще сказал, что их в Кремле ждут: столы накрыли с икрой и водкой, постельки белые постелили… Приезжайте, дорогие…

— Это уж точно… В Кремле их не ждут, — согласился с ним я.

Через пять минут с левого фланга нам просигналили о чем-то непонятном. Мы вместе с командиром и стажером осторожно сместились влево. На этом участке склона лес был редким, и мы некоторое время издалека понаблюдали за большими блестящими цилиндрами, которые под небольшим углом на метр-полтора торчали из земли. Всего их было штук пять-шесть, разбросанных на значительном расстоянии друг от друга.

— Всем наблюдать! — приказал Кириченко лейтенанту. — А мы сходим глянем что там такое.

Подойдя к ближнему цилиндру, Олег присвистнул от удивления:

— Вот это дура! На снаряд от «Града» непохоже: там диаметр маловат. Может от «Урагана»?

— Скорее всего от «Смерча», — сказал я, обойдя высоко торчащую из грунта хвостовую часть снаряда от реактивной системы залпового огня. — Я таких здоровых еще ни разу не видел, но похоже на «Смерчь».

— У них же длина с телеграфный столб. Это только хвост на два метра торчит, а сколько еще там, под землей?

— Да уж прилично, — ответил я и отошел на всякий случай на несколько метров. — Олег, отойди подальше, а то с этими неразорвавшимися снарядами всякое бывает.

— Ты только глянь, как они тут лес перепахали, — командир показал на изрытый огромными воронками склон. — Если пять штук не сработало, то сколько всего их было?

— Одна или две установки, пошли дальше, Олег.

— Может, подорвем их, чтобы никого потом не убило?

— У тебя есть огнепроводный шнур, кадэшки и тротиловые шашки? — эта идея Кириченко мне явно не понравилась и я только обрадовался, услыхав его отрицательный ответ. — Ну вот видишь. Тут надо накладным зарядом подрывать, а у тебя только гранаты есть.

— Нет, с гранатами тут и делать нечего. Только сам подорвешься или осколками этой бандуры шарахнет. В них только одной взрывчатки будет килограмм сто.

— Может, их «Мухами» расстрелять? — предложил подошедший лейтенант.

— Нет, слишком много шума, — сказал командир и приказал двигаться дальше.

Мы прошли уже три четверти горного спуска и внизу деревьев почти не было. Зато нижняя часть горы оказалась разбита на сплошные огороды, и теперь нам пришлось перелезать изгороди из веток, кусков железа и колючей проволоки. Эти сельскохозяйственные угодья грозненцев в большей своей части тоже были заброшенными и неухоженными.

Скоро огородные пустыри сменились более пологим и открытым участком местности, который был захламлен различным строительным и бытовым мусором. Впереди слева появилась чеченская столица и нам уже были видны городские многоэтажки и железобетонные боксы бывшей танковой части. Пройдя небольшую ложбину, мы поднялись на пригорок, откуда вся городская окраина была как на ладони.

— Ну вот отсюда и можно провести доразведку местности, — сказал я лейтенанту, который в эту ночь должен был идти на засаду со мной. — Только по-быстрому, а то местные могут чего заподозрить.