— Я пойду туда! — решительно сказал Франсуа де Монморанси.

И он скомандовал, как когда-то командовал войсками, идущими на Теруанн, навстречу армии императора Карла V:

— Господа, в седла! Привести моего боевого коня!

Все взлетели на коней и приготовились к бою.

— Господа, — обратился к дворянам маршал, — мы попытаемся совершить невозможное: поедем к Лувру, добьемся встречи с королем и потребуем, чтобы он прекратил эту бойню… Если Его Величество откажется — будем сражаться!

— Будем сражаться! — подхватили слова маршала его дворяне.

— Открыть ворота! — распорядился Франсуа.

Привратник бросился к воротам.

Но тут с улицы донесся странный шум: грохотали сапоги солдат, цокали копыта боевых коней, звенели клинки. Этот гул приближался к особняку. Потом наступила тишина. За воротами раздался злобный голос:

— Приготовиться к штурму дворца! Никого не щадить! Вперед! Отдаю вам дворец на разграбление!

— Мой брат! — прошептал побелевший Франсуа.

И громовым голосом, перекрывшим шум кровавой битвы, маршал де Монморанси крикнул:

— Анри! Анри! Горе тебе! Будь ты проклят!

Ответом ему был глухой стук тарана, ударившего в ворота.

— Всем спешиться! — распорядился Франсуа.

Дворяне спрыгнули на землю, лошадей увели в конюшню.

Маршал де Монморанси мгновенно построил свои силы в боевой порядок. Перед закрытыми воротами сорок солдат с аркебузами встали в четыре ряда по десять человек в каждом; первый ряд уже держал оружие наизготовку; слева от ворот замерли несколько дворян, вооруженных длинными копьями; справа — еще четыре-пять человек с таким же оружием. Сам Монморанси отдавал приказы, стоя на парадной лестнице дворца.

— Трус! Трус! — бесился за воротами Данвиль. — Я принял твой вызов! И жду тебя! Выходи! Я отхлещу тебя по щекам твоей же перчаткой.

— Открыть ворота! — взревел Франсуа.

Стоявшие по обе стороны дворяне отодвинули тяжелые железные засовы, потянули на себя громадные дубовые створы и распахнули главные ворота особняка Монморанси!..

Это был смелый и неожиданный маневр. Изумленные нападавшие отшатнулись. А спокойный и сильный голос Франсуа вновь прогремел с парадной лестницы:

— Первый ряд… Огонь!

Затрещали выстрелы десяти аркебуз; на улице началась суматоха, а солдаты первого ряда уже отступили, выпустив вперед второй ряд, и принялись перезаряжать аркебузы.

— Вперед! Вперед! — орал Данвиль.

— Второй ряд… Огонь!

И опять грянули выстрелы, заклубился черный дым, вспыхнули огни; с улицы донеслись стоны и вопли. Солдаты Данвиля в беспорядке отступали.

— Третий ряд… Огонь! Четвертый ряд… Огонь!

Отряд Данвиля отходил по той же улочке, где позже оказались Пардальяны. Тридцать трупов уже валялось на мостовой, рядом с воротами. Данвиль спешился и, взбешенный собственной беспомощностью, злобно погрозил кулаком в сторону дворца Монморанси, возвышавшегося неприступной крепостью.

— Запереть ворота! — распорядился Франсуа.

Но Анри быстро обрел хладнокровие и начал готовить новую атаку. Для начала он собрал разбежавшихся рейтар, а всадникам приказал спешиться. Лошадей отвели на берег Сены, к переправе. Затем Данвиль велел отогнать от ворот толпу обезумевших зевак. Потом он довольно долго совещался со своими дворянами. Так прошел час…

Солнце уже высоко стояло в небе, когда маршал де Данвиль закончил приготовления ко второму штурму. Он хрипло и отрывисто отдавал приказы; губы его посинели, усы подрагивали. Он не отказался от своей первоначальной идеи и по-прежнему хотел вышибить ворота.

Перед воротами смастерили из досок что-то вроде катапульты. К этому устройству прицепили железный груз из трех тяжелых наковален, связанных вместе цепью. Солдаты тем временем вломились в соседнее здание, примыкавшее к правому крылу дворца. У основания смежной стены кирками продолбили яму и заложили туда бочонок с порохом.

Все было готово только к полудню, поскольку сооружение катапульты отняло довольно много времени. Шум на улице почти стих. Данвиль окинул взглядом свою армию и удостоверился, что она готова к бою. Тогда, взмахнув рукой, он послал солдат в атаку.

Десять человек вцепились в толстую веревку, прикрепленную к железной болванке. Та висела на цепи, которая спускалась с вершины пирамиды, составленной из четырех мощных балок. Их верхние концы соединялись вместе, а нижние упирались в землю на расстоянии десяти локтей друг от друга. Десять мужчин с трудом оттянули металлическую болванку в проулок и резко отпустили веревку.

Громадная гиря, подобно исполинскому маятнику полетела обратно, описала гигантскую дугу и с размаху врезалась в ворота. Послышался страшный треск, и рейтары уже изготовились броситься в пролом… Но в следующий миг нападавшие разочарованно взвыли: ворота устояли!