Сказав это, Екатерина схватила Карла за руку и увлекла его за собой. Быстро миновав анфиладу роскошных комнат, мать и сын оказались в обширном зале, окна которого смотрели не на реку, а в противоположную сторону.

— Вы толковали о знати, — снова заговорила королева, — однако на кого вы можете положиться? На Гиза, который, затаившись, плетет свои мерзкие интриги? На Монморанси, который засел в родовом замке вместе с бунтовщиками?

— С какими еще бунтовщиками?

— А с теми двумя подлецами, которые прямо тут, в стенах Лувра, нанесли нам с вами страшное оскорбление!

— И вы точно знаете, что Монморанси взял их под свое покровительство?

— Безусловно, сир. Он, как и все ваши дворяне, в любую минуту может выступить против вас… Чернь же… Да вы только послушайте…

Екатерина подтащила сына к распахнутому окну. На площади, за крепостным рвом, окружавшим Лувр, волновалось людское море; раздавались крики «Да здравствует месса!» и «Долой гугенотов!». Но эти вопли заглушал восторженный рев, зарождавшийся в недрах толпы явно по мановению чьей-то опытной руки.

— Слава Гизу! Слава нашему предводителю!

Карл стремительно обернулся к матери:

— Как это понимать? Кто их предводитель?

— Вы что, не слышали, Ваше Величество? Генрих де Гиз!

— И во главе чего же он стоит?

— Как это — чего же? Во главе католического войска, естественно!

— Мадам, перестаньте загадывать мне загадки! Какое католическое войско? Кто его собрал?

— Карл, в этом войске — все ваши подданные. Знать, которая не потерпит, чтобы гугеноты получили те же права, что и преданные защитники престола; простолюдины — смотрите, вот они, размахивают протазанами; весь народ поднялся с оружием в руках, не желая отдавать на поругание святую веру… Это и есть католическое войско!

Карл IX резко закрыл окно и нервно забегал по залу.

— Как же быть? Как же мне быть? — шептал он.

— Клянусь Девой Марией! Подумайте о ваших обязанностях государя и верного сына католической церкви!

— Но что вы мне посоветуете? Отречься от несчастного Колиньи? Ведь старик чуть не плачет от радости, когда я по-дружески беседую с ним… Оттолкнуть от себя Генриха Наваррского? Он сейчас готов вопить от восторга и клянется мне в вечной преданности… А, ладно! Поступайте как знаете, только оставьте меня в покое!

В этом был весь Карл IX. Екатерине понадобилось немало усилий, чтобы подавить рвущееся наружу ликование. Она стремительно приблизилась к сыну, пристально взглянула в его искаженное душевными терзаниями лицо и мрачно произнесла:

— Карл, ваша доброта принесет вам немало горя. Наивное дитя! Ты же распахнул ворота своей столицы перед хищными зверями! Веришь сладким речам Генриха Наваррского… А известно ли тебе, чем он занимался накануне переговоров в Блуа? Ты-то считал, что он находится в Ла-Рошели… Но спроси парижского прево…

— Продолжайте же, мадам!

— Ну что ж… Он тайно прибыл в Париж, в сопровождении Конде, д'Андело и Колиньи. И как ты думаешь, что они тут делали? Эти заговорщики собирались свергнуть тебя и захватить французский трон!

Лицо Карла залила мертвенная бледность; он принялся в ужасе озираться по сторонам. Екатерина, видимо, решила, что ей удалось как следует напугать сына. Пока этого было достаточно: не стоило слишком давить на Карла и торопить события. Она наклонилась к королю и прошептала ему на ухо:

— Никому ни слова, сир! Главное — скрыть от проклятых гугенотов, что они разоблачены. Сир, потерпите еще несколько дней, иначе мы погибли…

Королева покинула покои сына, спустилась по потайной лестнице и направилась в свою часовню.

— Паола! — позвала Екатерина.

Появилась служанка-флорентийка.

— Они здесь? — спросила королева.

— Да, Ваше Величество, оба.

— Хорошо, сперва — наемного убийцу, а затем — того, второго…

Служанка вышла и через минуту впустила в часовню мужчину. Тот согнулся перед Екатериной в почтительном поклоне.

— Здравствуйте, дорогой Моревер, — произнесла королева с обворожительной улыбкой. — Вижу, вы по-прежнему наш верный слуга. Когда нам нужен храбрый, сообразительный и преданный человек, мы всегда можем обратиться к вам.

— Ваше Величество льстит мне, — ответил Моревер.

— Вовсе нет, дорогой друг. Я умею воздавать должное истинным защитникам престола. Бедный государь!.. Не так уж прочно держится корона на голове моего сына… Кое-кто с завистью поглядывает на нее…

«Черт побери! — перепугался Моревер. — Старуха что-то пронюхала. «