На этом месте бумага разорвалась; остатки письма по-прежнему сжимал недвижный монах. Граф медленно обернулся: черты его страшно исказились. Даже Екатерина не узнавала своего сына. Королева замерла в двух шагах от Марийяка; положив ладонь на рукоять кинжала, она наслаждалась трагедией, которая разыгрывалась перед ней.

Алиса простерла руки к Деодату и тихо промолвила:

— Я люблю тебя!

В голосе ее звучала ангельская кротость; близкая смерть преобразила Алису, точно открыв миру ее исстрадавшуюся душу.

Однако граф, похоже, не замечал, что творится с его невестой. Он не понимал, как ему удается пережить ужасное потрясение и почему он еще не умер, хотя острая боль и пронзила его сердце. Мозг его неожиданно заработал с нечеловеческой четкостью, и юноша подумал:

«Я сейчас погибну. Интересно, как?»

Деодату казалось, что все вокруг утонуло во мраке. Граф ощутил непреодолимое отвращение к жизни. Он осознал, что не в силах больше оставаться в этом мире ни часа, ни минуты. Остекленевшим взглядом Деодат обвел храм. На мгновение взор его задержался на Алисе, которая по-прежнему стояла на коленях, протягивая к нему руки, и повторяла:

— Я люблю тебя!

Но Деодат будто не видел ее, а глядел теперь на королеву. На непослушных ногах отошел он от алтаря и медленным, тяжелым шагом приблизился к Екатерине.

Королева не двигалась: ужас происходящего словно пригвоздил ее к полу. Когда Марийяк был уже совсем близко, Екатерина улыбнулась сыну. Но что это была за улыбка!..

— Матушка, вы рады? — промолвил юноша. — Я понимаю: вы мечтаете избавиться от меня… но зачем же убивать так жестоко?

Екатерине стало ясно, что Марийяк проник в ее замыслы. Она сбросила с себя оцепенение, выпрямилась и резко подняла вверх руку с зажатым в ней крестом — рукоятью кинжала.

— Не я убиваю тебя, — вскричала королева, — а Всевышний именем креста! Такова воля Божья!

Голос Екатерины зазвенел под сводами храма:

— Такова воля Божья!

Собор наполнился грозным гулом; будто бушевавшая на улице буря выбила двери и ворвалась в храм. Топот ног, шуршание юбок, грохот опрокидывающихся табуретов, невнятный ропот — все эти звуки внезапно донеслись из темноты. Но их заглушил устрашающий крик пятидесяти юных женщин:

— Такова воля Божья!

Словно в кошмарном сне замелькали перед Марийяком девичьи лица, перекошенные от ужаса и злобы. Из мрака выступили острия кинжалов…

Граф посмотрел на Алису; теперь он видел лишь свою суженую, слышал лишь ее голос:

— Я люблю тебя!

Марийяк почувствовал, что его голова вот-вот разлетится на куски; мозг юноши пылал, каждая частичка тела страдала от нестерпимой боли. Но вдруг огненное кольцо, вращавшееся у него перед глазами, исчезло, муки прекратились, на устах несчастного заиграла ласковая улыбка. Сознание графа помутилось: Деодат лишился рассудка и обрел покой.

— Я люблю тебя! — продолжала повторять Алиса.

Безумный Марийяк шагнул к ней, заключил невесту в объятия и нежно прошептал:

— И я тебя люблю! Подожди меня! Мы уйдем отсюда вместе!

— О Боже! — простонала Алиса. — Он простил меня!

Но десяток клинков уже вонзился в спину Марийяка, и он медленно осел на пол.

— Что? Что это? — дико вскричала Алиса. — Кто они? Я не позволю!

Она хотела поднять тело Марийяка, но ей не удалось это сделать. Взбешенные девицы набросились на нее; Алису колотили, щипали, разодрали на ней платье. Обливаясь кровью, полуголая женщина приникла к Деодату и, задыхаясь, повторяла:

— Не бейте его! Сжальтесь! Расправьтесь со мной, со мной одной!

— Смерть! Смерть предательнице! — в гневе завопили фрейлины.

Сверкнули занесенные кинжалы, и словно в жутком кошмаре, Алиса увидела сквозь пелену слез, хлынувших у нее из глаз, Екатерину Медичи: королева стояла на ступени алтаря, сжимая в руке кинжал, попирая ногой Марийяка, и рыча, как тигрица:

— Так падут все враги Создателя и престола!

— Смилуйтесь, смилуйтесь над ним! — рыдала Алиса.

— Дети мои! — зазвенел голос Екатерины. — Поклянитесь беспощадно истреблять врагов святой церкви и недругов королевы! Такова воля Божья!

Алиса одной рукой обняла своего любимого, а другой схватилась за юбку Екатерины. Пятьдесят девиц словно обезумели: они размахивали ножами; их глаза сверкали, на губах выступила пена; ужасную присягу принесли они своей повелительнице. Бедная Алиса, собрав последние силы, закричала:

— Будь ты проклята! Будь ты проклята, жестокая королева. Будь ты проклята, кровавая ведьма! Ты мечтала увидеть сына. Так смотри же! Вот он…

Алиса упала на тело Марийяка, обвила его руками и простонала: