— Ему нужно сесть! Принесите стул! — обратился к горожанам Клермон де Пиль.

Однако зеваки лишь нагло ухмылялись, не собираясь трогаться с места. Побледневшие гугеноты со страхом посмотрели друг на друга. Двое дворян, сцепив руки в замок, усадили на них Колиньи, остальные, не пряча шпаг, в молчании встали вокруг. К ним подбежал человек, пытавшийся высадить дверь домика, и скорбная группа двинулась в путь.

Колиньи был в сознании и хладнокровно повторял:

— Спокойствие, только спокойствие!

Но соратники уже не слушали его. Клермон де Пиль рыдал от скорби и бессильного гнева. Остальные кричали на всю улицу:

— Адмирала ранили! К нашему предводителю подослали убийц! Отомстим за Колиньи!

Сбежавшиеся гугеноты присоединились к искалеченному адмиралу и его людям. Они шли по Парижу, размахивая обнаженными шпагами, и горестно вопили:

— Отомстим за Колиньи!

На улице Бетизи толпилось уже человек двести; гугеноты потрясали клинками, выкрикивали проклятия и угрозы. Парижане злобно смотрели на это сборище.

Слух о ранении Колиньи мгновенно разнесся по столице; через час весь Париж трясло, как в лихорадке; вооруженные горожане собирались на перекрестках; проповедники прямо на улицах объясняли народу, что проклятого еретика покарал Господь.

Во дворе особняка Колиньи и на соседних улицах стояло множество гугенотов: они страшились второго нападения и готовы были принять бой, но не пропустить врага в адмиральский дворец. К особняку подходили все новые и новые отряды…

Но постепенно город успокоился. Распространился слух, что на адмирала напал какой-то бандит, а каноник Вильмюр в этом деле вовсе не замешан. Волнение улеглось полностью, когда выяснилось, что раны адмирала не опасны. И все же немало гугенотов так и не покинуло улицу Бетизи; они начали искать себе жилье неподалеку от адмиральского особняка, чтобы в случае необходимости сразу прийти на помощь своему вождю.

Часа в два люди, собравшиеся у дома Колиньи, внезапно зашумели. Они заметили в конце улицы экипаж, за которым следовали вооруженные гвардейцы.

— Король! Король!

Все обнажили головы, но горе и обида оказались сильнее уважения к монарху, и кто-то закричал:

— Отомстим за Колиньи!

Королевский экипаж остановился, и из него вышли король, Екатерина Медичи и герцог Анжуйский. Бледный и хмурый Карл IX сказал склонившимся перед ним дворянам-гугенотам:

— Господа, я также, как и вы, горю желанием покарать того, кто посмел поднять руку на адмирала. Это — мой долг, поскольку господин Колиньи был моим гостем; прошу вас, успокойтесь, негодяй будет пойман и примерно наказан.

— Да здравствует король! Да здравствует король! — грянула толпа.

О покушении на Колиньи Карл узнал в зале для игры в мяч. Он как раз пытался победить команду, во главе которой стоял Телиньи, зять адмирала. И тут в зал вбежал потрясенный барон де Пон. Лицо его было мокрым от слез.

— Сир, только что застрелили адмирала.

Карл IX, который замахнулся, чтобы бросить мяч, в изумлении замер. Телиньи, Генрих Наваррский, Конде и все остальные гугеноты выскочили из зала и помчались на улицу Бетизи.

— О Господи! — наконец проговорил король. — Что вы сказали? Я не ослышался?

— Увы, нет, сир. Такова ужасная правда!

И барон де Пон поведал о несчастье, случившемся возле монашеской обители Сен-Жермен-Л'Озеруа. Карл в гневе отбросил мяч.

— Ну это уж слишком! — вскричал король. — В городе царит настоящий разбой! Господа парижане совсем обнаглели! Но я все-таки король и поступлю, как сочту нужным! Не хватало еще, чтобы средь бела дня на улицах убивали командующих королевскими войсками!

Король поспешил в свои апартаменты и немедленно вызвал к себе господина де Бирага и прево города Парижа. Первым явился прево: в этот момент он как раз находился в Лувре.

— Сударь, — заявил ему Карл, — я приказываю вам схватить убийцу адмирала. Даю вам на это три дня!

— Но Ваше Величество… — пролепетал прево.

— Ступайте, сударь! — заорал король. — Три дня, поняли? Иначе я подумаю, что вы покрываете преступника, и вас будут судить как сообщника!

Испуганный прево ушел. Через час прибыл канцлер де Бираг. Ожидая его, король взволнованно метался по своему кабинету.

— Сударь, — поинтересовался Карл у появившегося канцлера, — какая кара предусмотрена для простолюдинов, носящих оружие?

— Сперва — штраф, размер которого зависит от состояния обвиняемого, а затем — тюремное заключение.

— Так вот, сударь, сегодня я издам новый указ! Пишите!

Канцлер почтительно склонился в ожидании, и король продиктовал ему следующее:

— Горожанин простого звания, замеченный в ношении оружия, будь то аркебуза, шпага, кинжал, пистолет, арбалет, протазан или пика, будет арестован и без суда заключен в темницу на десять лет. Тот, кто попытается тайно укрыть оружие под одеждой, будет передан в руки палача и повешен через двенадцать часов, дабы за это время он успел покаяться в своих грехах и примириться с Господом.