Стук в дверь отвлек ее от дум – прибыла Рут с багажом.

Мара оставила ее разбирать вещи и вышла в коридор, покрытый ковром. Его стены были увешаны картинами, тут и там стояли резные столики, сундуки и кресла. Дом был очень тихим, можно было даже подумать, что в нем никого нет.

Она спустилась вниз и спросила лакея, как пройти в гостиную.

– Здесь две гостиные, большая и малая, миледи. Также есть библиотека, где часто любят проводить время члены семьи.

– Тогда в библиотеку, пожалуйста.

Книги по крайней мере отвлекут ее. Конечно, у нее были с собой романы, но они еще лежали нераспакованными наверху. И кроме того, сейчас ей не нужны были романтические истории о поиске мужей. Вполне подойдут какие-нибудь благочестивые проповеди.

Библиотека Йоувил-Хауса больше походила на гостиную, на полках было небольшое собрание газет, альманахов, отчетов о заседаниях парламента и годовых журнальных подшивок.

Он просматривала «Джентлменз мэгэзин» за 1815 год, пытаясь отыскать отчеты о Ватерлоо, когда открылась дверь. Она спиной почувствовала, что это Дэр, прежде чем повернулась и увидела его.

Дэр выглядел уставшим и посмотрел на нее с удивлением.

Мара покраснела, словно он застал ее за преступным занятием, и положила журнал на место.

– Ты не возражаешь, чтобы я здесь осмотрелась? Такая интересная коллекция. То есть разнообразная. Немножко этого, немножко того…

– Надеюсь, тебя здесь все устраивает, – сказал он.

– Идеально. – Она успокоилась и подошла к нему – Так мило с твоей стороны пригласить нас.

– Перестань. Это одно и то же, что благодарить Эллу за то, что она пригласила вас к себе домой.

– Ну, это потому что Саймон тебе как брат. Я не побеспокою тебя, Дэр. То, что произошло в карете, больше не повторится…

Дэр хотел что-то возразить, но она подняла руку, чтобы остановить его.

– Так и было. Как глупо! Просто я и вправду переживаю о тебе. Мы все переживаем о тебе, но временами бываем слишком активными, а теперь мы еще и у тебя в доме. Нашествие Сент-Брайдов. Ты знаешь, что это означает. Затруднения и вмешательство, неразбериха и суета, и все это с самыми лучшими намерениями.

– Я…

– Если мы будем тебе мешать, вели нам убираться к дьяволу. Если мы можем чем-то помочь, скажи.

Он на мгновение закрыл глаза, и она опять подумала, что до смерти надоела ему. Но затем он улыбнулся.

– Нашествие Сент-Брайдов, – повторил он. – Мне следовало бы приветствовать вас цветами и звоном колоколов. Я слишком много времени провожу в одиночестве.

– Но ты же был в театре вчера вечером.

– По настоянию друзей. И… – Он помрачнел и прошел в комнату. Мара жадно смотрела на него, пытаясь отыскать какую-нибудь подсказку. Следует ли ей уйти? Прошел ли он сюда, только чтобы освободить ей проход к двери? – И я все еще употребляю опиум. Уверен, тебе об этом известно. Я пытаюсь освободиться от зависимости. И я освобожусь. Я думал, что этот процесс будет… не легче, но проще. Что будут четкие указания, которые можно будет выполнять. Трудные указания, но все же выполнимые. – Его рука сжалась в кулак.

Мара бесшумно закрыла дверь, ее сердце колотилось после услышанного признания. Ей хотелось прижать его к себе. Не как любовника, хотя ей хотелось стать его любовницей, но как страдающего брата.

Она сделала шаг вперед, но остановилась. «Хрупкий, как треснутый бокал», – вспомнила она слова Саймона. Лучше не трогать, чтобы не навредить.

– Я принимаю так мало, как только могу вытерпеть, – сказал он, – три раза в день. Прошло уже довольно много времени после дневной дозы, так что, пожалуйста, прости все, что тебе покажется странным.

Он принимал опиум в «Йоуман-инн»? Это многое объясняет. Его волнение в Тауэре. То, что его так долго не было. Последовавшее за этим оживление. Неужели все эти шутки и задор были лишь следствием наркотика?

– Могу я что-нибудь сделать? – спросила она. – Вообще.

– Нет. – Она увидела, как болезненно вздымается и опускается его грудь. – Я надеюсь победить.

– Ты победишь. Обязательно победишь.

Ей нужно было что-нибудь сделать. Опустив взгляд, она увидела брошку в виде цветка, прикрепленную к лифу ее платья, и отстегнула ее. Она подошла к нему, стараясь оставаться спокойной, и произнесла:

– В прошлом леди дарили рыцарям знаки верности, чтобы они носили их как талисман победы в битвах. – Она протянула руки к лацкану его пиджака. Он не сопротивлялся, так что она приколола брошь, наслаждаясь его теплом и прислушиваясь к стуку его сердца. – Да сгинут все ваши враги, милорд.

И хотя лицо его осталось безучастным, в глазах появилась улыбка.

– Как может быть иначе, когда вы оказываете мне такую милость, миледи?

Он взял ее руки и поднял их к своим губам, поцеловав сначала одну, затем другую. Его руки были холодные, так что она сжала их пальцами, пытаясь поделиться своим теплом.