— Генриетта в восторге от ее красоты, — заметила Анюта, — и говорит, что она похожа на героиню романа.

— Уж скорее драмы, а не романа, — усмехнулся Сесавин, — в ней столько гордого, даже я бы сказал, классического величия.

— Вы возбуждаете мое любопытство! — вскричала Анюта. — Граф Солтык, не знакомы ли вы с этой красавицей?

— Нет, не знаком.

— В самом деле, это какая-то загадочная личность, — продолжал Сесавин, — мне иногда кажется, что она целиком выскочила из какой-нибудь волшебной сказки или старинной хроники. Я был недавно свидетелем такой потрясающей сцены, которую невозможно забыть… Я и теперь содрогаюсь при одном воспоминании о ней!

— Расскажите, расскажите! — раздалось со всех сторон.

— О ком это вы говорите? — спросила Огинская.

— О новой знакомой господина Сесавина.

— Наверно, какая-нибудь студентка!

— О, нет! Благородная барышня, мадемуазель Малютина.

— Не дочь ли полковника Малютина?

— Кажется…

— Это очень хорошее семейство… Расскажите же нам, героиней какого романического происшествия она была?

Сесавин подробно рассказал о происшествии в зверинце. Присутствующие слушали его, затаив дыхание, только граф Солтык сидел в стороне, понурив голову, и, по-видимому, не разделял всеобщего восторга, хотя рассказ Сесавина и произвел на него глубокое впечатление.

— Вы влюблены в эту Эмму Малютину? — с задорной улыбкой спросила Генриетта.

— Я этого и не скрываю… За нею ухаживает и Ядевский.

Анюта вздрогнула и покраснела.

— Как бы мне хотелось с нею познакомиться! — воскликнула Генриетта.

— И мне тоже, — чуть слышно добавила Анюта.

— Желание ваше исполнить нетрудно, — вмешался хозяин дома, — мы пошлем ей приглашение.

— Эмма Малютина нелюдимка, — возразил на это Сесавин. — Позвольте мне прежде рассказать ей о вашем желании.

— Что за церемонии! — перебила Огинская. — Мы с Анютой сделаем ей визит и наверняка завербуем ее в наше общество.

Молодежь вернулась к бильярду, а старики — к карточному столу; но и теми и другими овладело какое-то непонятное, тревожное ощущение, всем так и чудилось, что в комнате невидимо присутствует очаровательная таинственная героиня трагического приключения. Сильнее других испытывал это чувство граф Солтык. Он был уже заочно влюблен в Эмму Малютину, как некогда, в дни своей юности, в древнюю царицу Семирамиду. Он верил в силу магнетизма, но мог ли он в эту минуту подозревать, что юная жрица неведомой ему секты мечтает о том, как бы поймать его в свои сети. Случайно взглянул он на Анюту и подумал: «Просто хорошенькая девочка, которую забавляют канарейки, а не борьба со львами!..»

Дня через два Сесавин вбежал к Эмме и сказал:

— Огинские едут к вам с визитом. Они сейчас будут здесь.

— И что же? — без малейшего удивления спросила девушка.

— Я употребил все свое красноречие, и они захотели с вами познакомиться. Только, ради Бога, дайте им понять, что в знакомстве с ними для вас нет ничего особенного. Вы должны сыграть выдающуюся роль в кругу киевской аристократии.

— С благодарностью воспользуюсь вашим советом.

— И еще…

— Знаю, знаю!.. Мне надо принарядиться для того, чтобы оправдать ваши преувеличенные похвалы, не так ли?

— Вы угадали… хотя это совершенно лишнее, потому что вы прекрасны и в самом простом платье. Прощайте! — и Сесавин поспешно вышел из комнаты.

Эмма задумалась. Это был первый шаг к желаемой цели, удобный случай для встречи с графом Солтыком. Она очарует его, опутает своими сетями и, что бы там ни было, найдет способ исполнить возложенное на нее поручение.

Она поправила прическу и осмотрела себя в зеркале с головы до ног, без кокетства и без тщеславия, а так, как солдат осматривает свое оружие накануне сражения.

Борис пришел доложить о приезде Огинских.

— Какой приятный сюрприз, — сказала Эмма, приветливо встречая их на пороге гостиной. — Чем заслужила я такую честь?..

— Я слышала о вас так много хорошего, даже необыкновенного, — начала Огинская, присаживаясь на диван, — что не могла устоять против желания познакомиться с вами покороче и должна признаться, что расточаемые вам похвалы нисколько не преувеличены. Вы такая хорошенькая, дитя мое, дайте мне на вас наглядеться… Сколько ума, сколько смелости в вашем взгляде!.. Теперь я понимаю, почему львы вам повинуются!.. Вы сами львица… О, как должна гордиться вами ваша мать!

Между тем Анюта не спускала глаз с Эммы, а той было достаточно и одного взгляда на невинную девочку, чтобы убедиться в том, что ей будет нетрудно отбить у нее графа Солтыка, но зато почти невозможно будет вырвать ее образ из сердца Казимира Ядевского. Ей предстояла борьба не на жизнь, а на смерть, и исход этой борьбы был покрыт мраком неизвестности.

Прощаясь, они пристально взглянули друг на друга, улыбнулись и поцеловались.

— Ну, какова ваша новая знакомая? — спросил Солтык, приехав к Огинским в тот же день вечером.