Клио не ожидала от себя ничего подобного и внезапно испугалась того, что случилось. Она изо всех сил сжала руки, чтобы унять дрожь, и попыталась спрятать их в складках своего платья.

– Вы боитесь взглянуть на меня?

– Нет! – поспешно солгала она, не поднимая головы. На самом деле ее снедал страх. Она боялась того, что увидит, когда поднимет на него взгляд. И в довершение всего у нее от унижения брызнули слезы. Только этого не хватало!

Клио закусила губу, но это не помогло. Слезы катились по щекам. К своему ужасу, она почувствовала руки Меррика на своих плечах. Он повернул ее лицом к себе и прижал к груди. Она отвернулась от него, пытаясь скрыть слезы, но ей это не удалось.

– Вы плачете?! Я причинил вам боль?

– Нет...

– Тогда скажите мне, почему вы плачете.

– Я не знаю, почему! Просто хочется плакать...

Клио попыталась отстраниться, но он не выпустил ее из своих объятий. Тогда она медленно подняла к нему лицо и увидела его губы – они с каждой секундой становились все ближе и ближе. Боже, неужели он снова хочет ее поцеловать?! Но ведь и ей хотелось этого ничуть не меньше...

Внезапно с поля возле замка донеслись крики. Меррик и Клио разом отпрянули друг от друга, подошли к бойнице и посмотрели вниз. К замку приближалась группа всадников, а за ними следовал длинный обоз. По ветру развевались вымпелы с красными ревущими львами.

С недоумением взглянув на Меррика, Клио заметила в его глазах знакомый блеск. Так горделиво он смотрел на нее, когда был чем-то очень доволен, и она всегда побаивалась этого взгляда.

– Что все это значит, милорд?

– Мне тоже интересно, что все это значит. Пойдемте посмотрим. – Он взял ее за руку и потянул за собой к лестнице, ведущей вниз. – Впрочем, я догадываюсь, что это – ваши свадебные подарки, миледи.

Клио никогда в жизни не видела механической птицы. Более того, она понятия не имела, что подобная вещь существует на свете, а следовательно, и мечтать о ней не могла.

Если верить Меррику, эта диковина принадлежала самому Александру Македонскому. Клио взглянула на медную птичку и тут же вспомнила о Гроше.

Может быть, он сейчас беззаботно прыгает с ветки на ветку или восседает на голове у какого-нибудь лесного обитателя – лисы или барсука? Клио на всякий случай мысленно обратилась к господу, чтобы он не оставил своими заботами бедного ястреба в темном лесу.

Ну, а механическая птичка была очень забавной вещицей. Жаль, что она не умела говорить. Сколько историй она могла бы поведать!

Клио посмотрела на своего кота, который после исчезновения ястреба впал в состояние полной прострации. Затем она вставила медный ключик в маленькое отверстие на спинке птицы между металлических крыльев и повернула его на один оборот и еще на один – как показал ей Меррик. Птица странно защелкала, с каждым щелчком немного расправляя крылья, пока не достигла размеров исландского кречета.

Внезапно Циклоп, который и сам по себе был чудом, хищно пригнулся и застыл. Его хвост выгнулся дугой и тихо покачивался, а единственный глаз внимательно следил за механической штуковиной. Надо сказать, что накануне старуха Глэдис перевязала Циклопу слепую глазницу черной повязкой, чем сразу придала ему вид неисправимого язычника и напугала брата Дисмаса до полусмерти.

Между тем механическая птица с богатым историческим прошлым пустилась вскачь по кругу, припадая на обе ноги. Последовал прыжок – и Циклоп жирным брюхом придавил птицу к полу. Раздался треск, и механическое чудо, потрепыхавшись, застыло под кошачьим пузом. Однако когда Циклоп ослабил хватку, игрушка, словно опомнившись, со звоном выпростала крылья из-под кошачьего меха: Тогда кот впился когтями в птичку и прижал ее к пушистой груди. Героическая птица ответила громоподобным звоном, не уступавшим звону надвратного колокола. Циклоп взвизгнул и вылетел из спальни настолько быстро, что, если бы не мелькнувший в воздухе хвост, можно было подумать, что рыжий разбойник растворился в воздухе.

Клио поглядела на застывшую диковину. Птица лежала на боку, ее крылья были выгнуты под неестественным углом, а пружинное колечко, похожее на заколку Далей, выскочило из спинки и тихо покачалось на тонкой ножке. Клио поднялась со скамеечки, стоявшей у ее новой кровати, прошла вдоль комнаты, подобрала с пола остатки того, что еще минуту назад представляло собой чудо механики, и положила на маленький столик рядом с резными шкатулками.

Повернувшись, она огляделась и не узнала свою спальню.

Все вокруг было уставлено подарками. На каменных плитах пола лежали ковры ручной работы из шерсти и шелка, вытканные затейливыми узорами, изображавшими соловьев, зимние розы и белых коней. Фламандские гобелены были скатаны в рулоны и сложены вдоль стен. Рядом с ними помещались разного рода материи, расшитые серебряной, медной и золотой нитью и инкрустированные драгоценными камнями – сапфирами, рубинами, изумрудами и янтарем. На столике стояла шкатулка с разноцветной тесьмой и лентами, сиявшими подобно лунному свету.