Под высоким, украшенным декоративной резьбой балдахином из черного дерева стояла новая низкая полисандровая кровать. Поверх кровати был положен мягчайший матрас из шелковой узорчатой ткани, набитый нежнейшей шерстью и пухом. Постель закрывала накидка из льняной ткани тончайшей выделки, выбеленная до такой степени, что, казалось, от нее исходило тепло пропитавшего ее солнца. По всей кровати были разбросаны мягкие, пепельного цвета подушки, обтянутые нежной, тонкой материей из Кашмира с вышивками из пушистой козлиной шерсти.

Из Индии прибыло деревянное прядильное колесо. Оно стояло в углу возле золотострунной арфы и трех флейт из тростника, голос которых, глубокий и сочный, был похож на зов одинокой совы-полуночницы.

В комнате находился еще небольшой письменный столик с наклонной столешницей – новомодная французская штучка – и в паре с ним маленький стул с вырезанным на спинке леопардом. Их Меррик поместил у самого высокого окна, постоянно открытого свету. Даже сейчас, вечером, полированная поверхность столешницы отбрасывала мягкий свет, напоминавший ровное неяркое свечение закатного солнца.

Этот чудесный столик – подобно человеку, который подарил его, – таил в своих глубинах удивительные секреты, скрытые от случайного глаза. Внизу, под поднимающейся столешницей, скрывалось особое отделение. Оно было заполнено пергаментом – тонким, словно луковая шелуха. Тут же стояла полированная деревянная шкатулка с перьями для письма самого разного размера, а рядом располагался рог, наполненный драгоценными чернилами цвета индиго. Это был подарок султана, восхищенного мастерством, с каким Меррик управлял своим конем.

Было еще много других подарков и даров – великое множество. Каждый закуток комнаты таил что-то новое, еще более редкостное и удивительное. Клио внезапно почувствовала, что все эти ценности давят на ее душу, словно свинцовый груз. Конечно, она хотела здесь, в замке Камроуз, в своем доме воссоздать былое изящество. Но то, что находилось перед ней, было больше, чем просто изящество, – это была роскошь.

«Слишком много всего, – подумалось ей на мгновение. – Но разве может быть слишком много богатства, слишком много роскоши?»

Заблудившись в собственных мыслях, Клио вдруг заметила свое отражение в большом зеркале из полированной меди, которое Далей повесила над ее новой серебряной ванной возле кувшина с ручкой в виде бредущего льва.

А ведь все это богатство было подарено ей Красным Львом. Преподнесено как свадебный подарок... Прежде она считала, что свадебные дары – это что-то вроде кучи золотых цехинов, которые жених вносит в качестве платы за невесту. То же самое примерно происходит на невольничьем рынке, когда рабовладелец покупает себе живой товар.

Но Меррик каким-то образом сумел ей внушить, что эти дары он выбрал специально для нее. Это были особые подарки – они были сделаны не для того, чтобы купить ее, но для того, чтобы окружить ее роскошью и комфортом. От этой мысли Клио стало одновременно и хорошо, и грустно.

Она снова вгляделась в зеркало и поняла, что совсем не похожа на себя прежнюю. Клио коснулась синих слезинок жемчуга в диадеме, которую тоже подарил ей жених; и подумала, что эти жемчужины очень похожи на глаза самого Меррика...

Ее кожа горела, как будто она прошлась под горячим летним солнцем, а в глазах временами полыхал зеленый огонь. Кончиками пальцев она дотронулась до алеющих и немного припухших губ.

Вот ведь какая случилась штука – он ее поцеловал! И это не был поцелуй похотливого старого епископа в темном углу на лестнице или торопливое чмоканье в щеку нахального конюшего. Нет, это был поцелуй мужчины, настоящий поцелуй! Прежде она и не знала, что такие бывают...

Клио мечтательно вздохнула. Может быть, султаны Востока и восхищались искусством Меррика ездить на лошади, но для нее было гораздо дороже его умение целоваться!

У девушки по губам пробежала озорная улыбка, а по всему телу волной разлилось приятное тепло. Она обещала Меррику стать его женой! Она дала Слово! И непонятно было, что удивило ее больше – легкость, с которой она дала ему свое согласие, или то, что он, наконец, попросил ее руки. Интересно, а если бы она сказала: «нет», он принял бы ее отказ? Разумеется, прежняя упрямица Клио тут же проверила бы свою теорию, но другая, новая Клио, гораздо более мудрая, знала, что делать это ни в коем случае не следует.