Сцепив пальцы рук за спиной, чтобы ненароком не совершить какого-нибудь деяния, за которое ему стало бы впоследствии стыдно, Меррик начал медленно прохаживаться из стороны в сторону перед повозкой. Его гнев, казалось, нисколько не уменьшился, а шея приобрела темно-красный оттенок – точь-в-точь такой, какой был у ее отца, когда бедняжку Клио за непослушание отослали со двора злой королевы Элеоноры.

Меррик шагал все быстрее и быстрее, словно маятник, и с каждым следующим шагом его недовольство росло. Наконец он снова обернулся к ней и в очередной раз закрыл своим могучим торсом дверной проем повозки.

– Вы в самом деле не понимаете, что натворили, или не желаете понимать?!

В тесном пространстве повозки его слова громыхали, подобно раскатам грома.

– Нет надобности кричать, милорд, – произнесла Клио тем высокомерным тоном, который с такой легкостью выводил из себя ее отца, когда тот сердился. – У меня, между прочим, есть уши, и я прекрасно вас слышу.

– В самом деле? У меня по этому поводу постоянно возникают сомнения. Если бы вы слышали то, о чем я не устаю вам повторять, вы бы повиновались моим распоряжениям.

Клио изо всех сил старалась быть рассудительной и разумной. Ее голос звучал ровно и спокойно в противовес реву Меррика, и сразу становилось ясно, кто в этом споре ведет себя более сдержанно и здраво.

– Я не припоминаю никаких распоряжений относительно подвоза воды из минерального источника. – Меррик уставился на нее в недоумении, и ответом ему послужил ясный и честный взгляд.

– Как я могу повиноваться распоряжению, которого никогда не получала?

Меррик молчал, и непонятно было, считает ли он мысленно в этот момент до ста, молится или ругается. Его губы шевелились, но он не издал ни звука.

– Боюсь, вы сейчас слишком взволнованы для того, чтобы разумно оценить свое поведение, – заявила Клио, и от этого замечания шея графа налилась кровью пуще прежнего. – Вспомните, разве вы запретили мне привозить воду из минерального источника?

– Откуда, черт побери, я вообще мог знать, что у вас возникнет надобность в какой-то там минеральной воде?! – взревел Меррик.

– Стоило только немного подумать, и вы без сомнения поняли бы, что вода требуется мне для приготовления эля.

– Прошу меня простить! – Голос Меррика был полон сарказма. – Должно быть, когда я приказал вам не покидать замок без сопровождения, я не учел настоятельной потребности в воде для вашего эля.

– Меня сопровождает Глэдис!

Меррик бросил в сторону старой ведьмы взгляд, ясно говоривший, что, по его мнению, толку от старухи было столько же, сколько от шелковых подушек, развешанных вдоль крепостной стены во время штурма.

Старуха Глэдис тут же подмигнула ему и забормотала что-то по-валлийски.

К Меррику подъехал между тем сэр Роджер. – Держи себя в руках, друг мой, или бородавки на твоем носу в ночь полнолуния значительно увеличатся в размерах, – усмехнулся он.

Клио улыбнулась сэру Роджеру: его голос звучал так приветливо в сравнении со злым и напитанным сарказмом голосом Меррика. Роджер ответил ей быстрым выразительным взглядом, словно предупреждая, что не стоит слишком уж раздражать Меррика.

Старуха Глэдис вернулась на облучок и теперь сидела там, не принимая, казалось, ни малейшего участия в происходящем. Зато она без конца твердила нараспев древние друидские заклятия. Клио знала по-валлийски всего несколько слов, однако кое-что все-таки поняла и в изумлении обернулась на старуху. Глэдис бормотала что-то о бородавках, которые должны появиться на самой интимной части тела графа де Бокура...

Клио зарделась, как маков цвет, и Меррик мрачно взглянул на нее.

– Что это там каркает обо мне эта старая ведьма?

– Я не знаю, – соврала Клио. Ни за что на свете она не согласилась бы передать Меррику смысл заклятия, которое бормотала старуха Глэдис.

Старуха Глэдис злобно захихикала и принялась распевать друидскую песнь. Меррик подозрительно посмотрел на нее, а потом перевел ледяной взгляд на Клио.

– Теперь у нас в Камроузе четыре новых колодца. Надеюсь, хватит воды и для вашего эля.

– Но это не минеральные источники!

Меррик сделал вид, что не услышал ее, и поступил так, как поступают все мужчины, когда не понимают того, что им говорят, и не желают в этом сознаваться. Он скрестил на груди руки и огласил свой вердикт:

– Я считаю наш разговор совершенно бесполезным. Поскольку вы не оставили мне никакого выбора, отныне я освобождаю вас от заботы варить эль и в ближайшее время найму пивовара.

– Нет! – Клио не смогла сдержать волнения и уже не пыталась скрыть его под высокомерным тоном, который регулярно использовала в спорах с мужчинами. – Поймите, мне необходимо какое-нибудь занятие, Меррик!

Его лицо немного просветлело: она опять назвала его по имени.

– Скоро вы станете моей женой, и, поверьте, у вас будет достаточно обязанностей.