Она притихла и продолжала работать иглой, однако раздражение ее росло. Ей требовалось совершить какой-то поступок, чтобы не чувствовать себя жалкой серой мышкой в этом блестящем женском обществе. В конце концов, это был вопрос ее чести! Клио привыкла всегда находиться в центре внимания, а сейчас ей приходилось скромно сидеть в уголке.

Внезапно королева повернула голову и бросила на Клио быстрый взгляд, а затем решила воткнуть иголку в свой холст с вышивкой. И пока другие дамы вели бесконечные разговоры о мужчинах, женской несвободе, богатстве, свадьбах и о новейших скандалах при дворе, королева неслышно встала и подошла к высокому подсвечнику, стоявшему в том закутке, где Клио тихо работала над своим узором.

Клио подняла голову и слабо улыбнулась королеве. Элеонора выпрямилась и хлопнула в ладоши.

– Оставьте нас, леди! Выйдите из комнаты и, если уж вам так неймется, сплетничайте за дверью. Мне нужно побыть наедине с невестой.

Дамы послушно удалились – все, кроме леди Софии, которая смотрела на Клио и королеву слишком смышлеными для двенадцатилетней девочки глазами.

– Можно мне остаться, Ваше Величество?

– Нет! – Тон королевы не допускал возражений.

– Почему нет?

– Я должна поговорить с леди Клио относительно ее брака.

– И о чем же именно, Ваше Величество?

– Вас это не касается.

– О! Я знаю. Вы будете говорить о брачной ночи. – София встала, одарив королеву и Клио озорной улыбкой. – Но не понимаю, какие тут могут быть секреты. Мне уже все рассказали об этом Джон и Генрих.

– Что ж, мне придется серьезно поговорить с сыновьями, – Элеонора уже начинала сердиться.

Прежде чем удалиться, София с вызовом посмотрела на королеву.

– Должна вам сказать, Ваше Величество, что я предпочла бы стать невестой Христовой и жить в монастыре, нежели позволить мужчине сотворить надо мной такое!

Элеонора не выдержала и засмеялась.

– Со временем Эдуард непременно выдаст вас за кого-нибудь – но уж никак не за Христа, дитя мое. Хотя, насколько я догадываюсь, иной раз мой супруг всерьез начинает подумывать, что стать невестой нашего господа – ваше первейшее предназначение. Тем не менее, я предлагаю вам забыть всю ту чушь, которую вы нагородили о том, чтобы запереться в отдаленном монастыре. Этого не будет.

– Вам бы там не понравилось, София, – заметила Клио. – Я провела в монастыре шесть лет и уверяю вас, это было еще скучнее, чем сидеть в дамской светелке и заниматься вышиванием.

– На свете нет ничего скучнее этого дурацкого вышивания, – проворчала София и медленно поплелась к выходу. В дверях она на минуту задержалась. – Если мой кузен Эдуард будет выбирать мне мужа, то пусть выберет кого-нибудь получше, поскольку абы за какого я не пойду. Этот человек должен быть настоящим рыцарем – галантным и храбрым. А главное, должен обожать меня.

София исчезла за дверью, однако ее головка тут же снова показалась в дверном проеме.

– Но я по-прежнему заявляю, что даже муж, избранный для меня самим королем Англии, не будет тыкать в меня своим противным половым членом!

– София!

Девочка снова скрылась за дверью.

Элеонора только покачала головой, а Клио засмеялась. Она ничего не могла с собой поделать, поскольку помнила, что и у нее самой в свое время были точно такие же мысли.

Элеонора присела рядом с ней и тяжело вздохнула:

– Она молода и своевольна. Эдуард клянется, что она сведет его с ума своими романтическими идеями и вечным непослушанием.

– Когда мне было двенадцать, мои мысли ничуть не отличались от мыслей этой девочки, – призналась Клио. – Знаете, все эти юношеские мечты о галантности, чести и настоящих рыцарях...

Сейчас все это не казалось ей таким уж важным. Теперь она желала от своего мужа совсем другого: ей гораздо важнее были его любовь и уважение.

– Вы несчастливы? – неожиданно спросила Элеонора, посмотрев ей прямо в глаза.

Клио пожала плечами. Она не знала, что сказать. Да, сейчас она чувствовала, что совершенно запуталась, напугана и несчастна. Но стоит ли об этом говорить, тем более такой собеседнице?

– Вы не любите графа? – продолжала допытываться Элеонора.

Клио снова пожала плечами.

– Вы можете забыть, что я – королева, и сказать мне правду. Пожалуйста. Это важно.

Клио попыталась припомнить все хорошее, что знала о Меррике.

– Он храбр, богат и может быть даже красивым, когда не выкрикивает, как полоумный, свои распоряжения.

– Понимаю. – Казалось, Элеонора поначалу собиралась улыбнуться, но затем передумала. – Что еще вы можете о нем сообщить?

– Меррик – прекрасный воин: он спас меня от разбойников-валлийцев и выходил после ранения. А это, очевидно, значит, что он добр...