Даже Петруха слегка отвлекся от мрачных мыслей, когда с невысокого перевала, на который поднималась серая лента шоссе, открылся вид на то, что многие считают восьмым чудом света — Пальмира, вернее, ей величественные останки.

Согласно Библии и древнеримскому историку и полководцу иудею Иосифу Флавию, Пальмира была основана легендарным царем Соломоном для защиты от нападений арамейских орд на его владения, простиравшиеся до берегов Евфрата.

Вавилонский тиран Набу-кудурри-уцур, именуемый также Навуходоносором, при нашествии на Иерусалим разорил Пальмиру, но вскоре благодаря своему выгодному положению между Средиземным морем с одной стороны и долиной Евфрата с другой город снова отстроился и стал пристанищем для торговых караванов и перевалочной базой для товаров, шедших с Запада на Восток и обратно.

Это была столица государства Пальмирены, управлявшегося собственными государями, сенатом и народным собранием.

Римляне во время войны с парфянами старались завладеть Пальмирой, но безуспешно. При Траяне она была совершенно разрушена римскими войсками, но Адриан восстановил ее и переименовал в Адрианополь, причем ее правителям предоставил некоторую независимость, думая через то удержать их от союза с парфянами.

При Каракалле Пальмира была объявлена римской колонией, с преимуществами juris italici (то есть с правами, равными правам колоний, находившихся непосредственно в самой Италии), и отдана в управление местному уроженцу, сенатору Септимий Септимию Оденату. Один из его сыновей, Оденат II, после того как римский император Валериан попал в плен к персам, провозгласил себя «царем царей». Впоследствии Оденат был убит своим племянником и на пальмиренский престол вступила его жена, Зенобия, значительно расширившая пределы своего государства и даже мечтавшая подчинить ceбе Рим.

При ней Пальмира достигла апогея своего благосостояния, которое, однако, продолжалось лишь короткое время. Император Аврелиан решился сломить непокорность гордой царицы Риму, и в 273 г. принудил Пальмиру сдаться; Зенобия стала пленницей, ее столица подверглась опустошению, а владения превратились в провинцию Римской империи.

Диоклетиан и затем Юстиниан пытались восстановить разрушенный город, но не могли возвратить ему прежний блеск. Наконец, будучи еще раз разрушен арабами в 744 году, он превратился в жалкое селение, в течение многих веков не обращавшее на себя внимания образованного миpa.

А сейчас развалины Пальмиры лежали среди каменистой пустыни — на плоском, выжженном солнцем желтом пространстве под ярко-синим небом высились остатки белокаменных колоннад, арок и храмов. И от этого зрелища трудно было оторвать глаза, особенно если видишь его первый раз в жизни…

«Лендровер» въехал вслед за бело-синим «Опелем» в некое подобие двора, вымощенного каменными плитами и частично огороженного полуразрушенной кирпичной стеной. Машина лже-полицейских остановилась, затормозил и Романчук.

— Подождите немного, — сказал бородач. — Я сейчас.

Второй лже-полицейский по-прежнему оставался в «Опеле», все также направляя ствол автомата в сторону джипа.

— Выйдем, разомнемся, — предложила Людмила Петрухе. — У тебя, небось, пятая точка опоры одеревенела.

— Ничего не одеревенела, — буркнул в ответ на такую вольность Романчук, не найдя что ответить девушке, которая чувствовала себя совершенно в своей тарелке даже под бдительным взглядом автоматчика из «Опеля».

Пертуха все же выбрался из машины, однако не отходил далеко, чтобы иметь возможность в любой момент вытащить из-под сиденья свой «Вереск».

Люда, напротив, стала бродить по двору, с интересом рассматривая развалины античных терм, которые ограничивали двор с противоположной от полуразрушенной кирпичной стены стороны.

А в это время из неприметной щели ее рассматривали в бинокли Абдалла и его заказчик, резидент ЦРУ Ричард Бэрроуфильд.

— Птичка залетела в клетку, — удовлетворенно отметил Бэрроуфильд. — Все идет, как и задумано. Ты знаешь, кто эта девушка, Абдалла?

— Я ее первый раз вижу, — с некоторым раздражением отозвался главарь террористов, который не любил, когда с ним говорили загадками.

— Это дочь русского генерала, руководителя проекта русского вертолета.

— Ну, тогда дело сделано, — воодушевился террорист. — За такого заложника генерал душу отдаст, любые деньги.

— Ты плохо знаешь русских. Можно получить не деньги, а страшную месть. Не надо действовать столь примитивно. Твои люди не могли сбить вертолет. А мне нужен он, а вовсе не деньги. Мы с тобой о чем договаривались? Пусть делают вид, что ищут воду. Иди, поговори с ними, успокой, а то ее спутник, по-моему, готов в любой момент открыть пальбу. Готов поручиться, что в джипе у него целый арсенал.

— Это ему не поможет, — самоуверенно заявил Абдалла. — Мои люди быстро сделают из него решето.

— Как знать, — задумчиво отозвался цэрэушник. — Мне они нужны живыми и здоровыми. Пока, во всяком случае. Иди, поприветствуй гостей.

Абдалла не стал перечить — уж очень большой гонорар был предложен американцем за вертолет, поэтому он беспрекословно повиновался резиденту американской разведки.

Поднявшись на поверхность, главарь террористов радушно приветствовал Людмилу:

— Добрый день, госпожа! Сам Аллах послал вас к нам. Мои люди вынуждены экономить каждый глоток питьевой воды, ее сюда привозят. А вы, говорят, умеете искать подземные реки в пустыне. Мы рады приветствовать вас, и готовы заплатить две тысячи долларов, если вы сумеете обеспечить нас водой.