– Константин, оставь, - холодно и лениво прозвучал из-за плеча блондина знакомый голос.
– Это ко мне.

Утро явило мне Шурку уже вполне проснувшимся и собранным, в длинном темном халате, запахнутом на талии, с аккуратно зализанными назад мокрыми волосами, будто аурой окруженного специфическим ароматом горького крепкого кофе.

Я замер. Я смотрел на него. Я видел, что это он. Знал, что это он. Ошибки быть не могло. Но в то же самое время мой разум упорно отказывался верить глазам.

Он был таким… взрослым. Ведь всего несколько лет прошло. Он не должен был еще так сильно вырасти… повзрослеть…

– Шурка, - с комом вытолкнул я из горла его имя. Одно только имя без всякого приветствия.

– Здравствуй, Стас, - кивнул он и со вздохом повернулся к молодому человеку.
– Костя, мы оставим тебя на пару минут. У меня будет личный разговор с братом.

– Это твой брат?
– яд и омерзение в голосе рослого Кости плевками полетели в меня, бледные глаза с ненавистью впились мне в лицо.
– Тот самый брат?

– Тот самый, - хмуро пояснил я.

– Стас, не начинай, - даже не глядя на меня и морщась, как от головной боли, процедил сквозь зубы этот выросший Шурка, а потом мимолетно коснулся рукой бугристого плеча своего очкастого цербера: - Не волнуйся, Костя, все в порядке.

Правда, не стоит беспокоиться. Это всего на пару минут.

По этому жесту, по легкому прикосновению капризных Шуркиных пальцев к чужой коже я сразу все понял. Мог бы в принципе понять и раньше, но понял только сейчас… Удивительно, какой тупой и далекой оказалась боль. Боль и совсем немного разочарования. Что-то на манер растерянной констатации факта: «Да неужели?»

Признаю, я ждал, что Шурка пригласит меня войти, но вместо этого он сам вышел ко мне в коридор, прислонился спиной к подоконнику окна над пролетом лестницы. Вытащил из кармана брюк пачку тонких дорогих сигарет, щелкнул зажигалкой, затянулся, медленно выпустил изо рта сладковатый дым.

– Ты куришь?
– удивился я.

– А ты?
– вопросом на вопрос ответил он мне, с брезгливой насмешкой изогнул тонкие губы.
– Неужели так и не сорвался? Не прискучило еще играть в силу воли?

Я только пожал плечами.

Мне было грустно и зябко. Я смотрел на него, пытался и все никак не мог разглядеть за всем этим строгим лоском и спокойствием моего Шурку.

– Ну, что молчишь?
– с вызовом, с обвинением и чуть-чуть с издевкой спросил он.

Я невольно ощутил, что снова передергиваю плечами. Дурная привычка.

– Ты стал очень взрослым.

– А тебе не мешало бы побриться. Ты не из тех, кому идет четырехдневная щетина.

Он стоял в двух шагах от меня, но между нами лежала бездна. Я не видел ей ни конца ни края. Гулко бухало в груди сердце, кровь толчками неслась по жилам, мой разум не желал рождать слов.

– Кстати, спасибо, что побеспокоился, живу я прекрасно, - легкомысленно махнул он сигаретой.
– Мне очень нравится моя профессия. Ах да, ты ведь никогда не интересовался, кем я хочу стать. Всегда решал за меня, да? А я все же стал, кем хотел. Я пишу. Книги, публицистику и просто статьи. Полагаю, ты не читал. Я прав?

Дым от его сигареты складывался странным иероглифом над нами и, искажаясь, уплывал вверх.

– Рад, что тебе понравилась моя квартира. О, прости, конечно, наша с Костей квартира. Кстати, - Шурка прищурился, и его пронзительный взгляд сразу сделался очень колким, - раз уж мы заговорили о жилплощади, ты, наверно, не в курсе - отец умер год назад. Вообще-то я сдаю его квартиру, но, поскольку ты тоже там прописан, живи, пользуйся, я не возражаю, с меня от этого много не убудет.

Осколки информации падали в мое сознание как тяжелые затупленные камни.

Я все смотрел на этого гибкого желчного молодого человека передо мной и спрашивал себя, кто это? Удачливый молодой писатель-гомосексуалист? Счастливый любовник атлета, блондина, а по совместительству еще и интеллигента Кости? Я смотрел и все пытался увидеть в нем Шурку. Пытался и никак не мог…

Моего Шурку.

Которого я едва не убил когда-то… Или все же убил?

– Братиш, - наконец, глухим тяжелым голосом перебил его я.
– Знаешь, я все хотел сказать тебе, да не представлялось возможности. С самого дня суда хотел тебе сказать…

Мне почудилось, или в этих холодных глазах и правда промелькнуло что-то похожее на страх?

– Шурка, - улыбка распирала мое лицо, ибо я понял, что он все-таки был здесь, мой младший брат Шурка. Я чувствовал это, уже так трудно было сдержать его внутри.
– Шурка, а ты, быть может, даже и не поймешь теперь, братиш…

Я шагнул к нему, и он тревожно стрельнул глазами в сторону своей двери, явно подумывая, а не позвать ли ему на помощь своего Костю.

– И все же послушай…

Мои руки сами потянулись, без труда поймали в чаши ладоней его не успевшие отстраниться, узкие, бархатные под тканью халата плечи.