В акустике лестничной клетки мой голос прозвучал, как торжествующий аккорд Баха, величественный и страшный одновременно. Плечи Шурки плавились под моими ладонями, он смотрел мне в лицо. В его глазах - сталь и вызов. Он думал, я не смогу.
Но я уже смог.
– ПРОСТИ МЕНЯ, ШУРКА!
Мой голос грянул в коридоре всесокрушающей волной. Я повторял эту фразу, а он кричал мне какие-то слова, и где-то далеко хлопнула дверь. Все мои мышцы пели от желания ощутить под собой твердость и бьющую угловатость ступеней, и я знал, что мы будем падать очень долго, переплетаясь конечностями и теряя нить времени, пока не долетим до низа перемешанным комком общей крови и общей плоти.
