–  Палач!
– невольно вырвалось у Колокольникова.
– Вот вы кто!

–  Ну зачем же так грубо?
– примирительно-добродушно возразил толстяк.
– Понятно: нервы ваши на пределе… М-да. Я исполнитель - в том смысле, что только констатирую. Констатирую ваше состояние. Не мое дело отыскивать причину. В чем я разобрался, то вам и сказал.

«Это правда, правда!.. Почему он так уверен? Виноват… Вон оно что!..»

–  А дальше? Что я должен делать? Я ведь должен, вероятно? Но что именно?

–  Взобраться наверх - вот лестница, сесть в капсулу, захлопнуть дверцу и - взлететь. Все до крайности просто. И не должно вас пугать.

Колокольников зябко поежился:

–  Взлететь? Зачем?

–  Да попросту затем, черт возьми, - непринужденно рассмеялся толстяк, - чтоб отрешиться от всего земного - того, что вы обычно, по привычке, именуете земным, - остаться там, в бездонной вышине, наедине со звездами и с самим собой! Все сгинет, пропадет - и будет только пустота. Черная пустота… И вот тут-то…

–  Ну же, ну!
– не выдержал Колокольников.
– Хватит намеков!

–  Это для вас, мой дорогой, намеки, - строптиво заметил толстяк.
– А на деле-то… Учитесь слушать - и услышите!.. Ну ладно, еще недоставало это обсуждать, ликбез устраивать… Вы, надо думать, много, прикрываясь разными мудреными идеями, грешили перед собой, порождали в себе всякие дурацкие комплексы и незаметно, подспудно развивали их, - тихо и проникновенно возвестил он.
– Вот и настал час расплаты. Вы взлетите к звездам и, глядя вниз, на мир земной, где осталось все плотское и смертное, попытаетесь понять, постигнуть свою вину. Настал тот час, когда каждому - у всех свои сроки, но они есть, и их не избежать - необходимо извиниться перед собой. Извиниться честно и безоговорочно - за все загубленное в себе, за все те внутренние подлости и гадости, которые всегда мешали полноценно жить. Встаньте на колени перед собой - и вымаливайте прощение!

–  Но зачем… так высоко? Неужели нельзя здесь, на земле, не теряя почвы под ногами?

–  Вы уже бежали сюда - выходит, почва под ногами, понятная, родная почва, для вас ничего не значит. Так поднимитесь выше! Поднимитесь над собой!

–  Легко сказать!.. А если прощение… не придет? И понимание - не вернется?

–  Что ж… Видите рельсы? Если все закончится удачно, капсула, подброшенная на сотни километров, упадет обратно на рельсы и покатится по ним…

–  Заманчиво, конечно… А если ни прощения, ни веры в себя… Ну, ничего не будет?

–  Земля вертится… - философски заметил толстяк.
– И может случиться так, что капсула не вернется в исходную точку, промахнется - падение ведь длится не секунду, даже не минуту, всякое возможно…

–  Конкретнее!

–  Вы разобьетесь, милейший. Насмерть!.. Но, повторяю, все зависит от вас. Получите прощение - великолепно! Сомнения оставят вас. И уж тогда-то вы попадете на рельсы наверняка, не промахнетесь - и жизнь начнется вновь. Не правда ли, изумительный аппарат?! Взлет, падение, общение с самим собой и вера, вера, упование - прекрасно! Обворожительное антраша… Даже с шиком каким-то…

–  Но я же могу промахнуться… Не попасть назад… Могу ведь, да?

–  Тут уж ничего не поделаешь - гарантий нет. Виноваты будете вы сами… Между прочим, вам дьявольски повезло. Как нарочно, сегодня пока нет никого из желающих. Даже странно… Я так думаю, всему виной нелетная погода. То есть она летная - откуда-то, но очень из немногих мест…

–  Конечно. Я же прилетел, - кивнул согласно Колокольников.

–  Так это вы! Один! А ведь иные - вы представьте!
– даже записываются на год вперед. И главное, вся процедура-то - бесплатная! Вам зверски повезло.

–  Вот как?

–  А вы что думали?! Гуманнейшее предприятие! Поэтому и денег не берут - все расходы покрывает государство. Забота о здоровье граждан - тут скупиться невозможно, даже более того, преступно. Люди это понимают, чувствуют. Они безмерно благодарны… Вот со всех концов и едут!

–  На халявку-то - чего ж не съездить?
– усмехнулся Колокольни-ков.
– Поди, и в ад дорога скучной не покажется… Не то что к вам!

–  Я не советовал бы вам глумиться над святым, - обиделся толстяк.
– Пожалуй, это все от ваших комплексов, желания казаться выше, независимее, умнее, чем вы есть… Достойно покаяния, достойно. Убеждаюсь лишний раз: вы вовсе не случайно оказались здесь.

«Вот черт! И спорить-то, по сути, глупо… Можно, разумеется, попробовать, рискнуть. Себя пойму… И буду чист - как стеклышко. Но!.. »

–  Сколько уже падало обратно на рельсы?
– чуть слышно спросил Колокольников.

–  Этого я не могу вам сообщить, - благодушно улыбнулся толстяк, будто говорил о сущем пустяке, который все же приятен ему.
– Нельзя. Секрет.

«Нельзя… Вот ведь в чем штука… Умей слушать - и услышишь… Значит, могу промахнуться? Даже не по своей вине… Если бы многие - пусть почти все!
– возвращались, не стали бы делать секрета. Вопили бы, наоборот, на всех углах. Выходит, шансов практически нет?!»