Потери которые понесли обе стороны в результате боевых действий подсчитать практически невозможно. Одно могу сказать - убитые есть,а раненых очень и очень много… По мусульманским законам умерших положено хоронить в день смерти до захода солнца, братские могилы в Тандо, и кроме того - четверых "свежеумерщвленных" ваххабитов я видел лично.

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Информация о расстреле российским вертолетом дагестанских милиционеров около Годобери, вероятно, исходила от прапорщика млилиции Дибиргаджи Магомедова.

**Использование гражданских в современной войне - это подлость. Генералы не имели на это ни морального, ни тем более юридического права. К тому же на руки ополченцам выдавали только устаревшее оружие, заранее обрекая их на большие потери. Необученное, не имевшее четкой структуры, хотя и патриотически настроенное ополчение было легкой добычей для боевиков. Вообще, ополчение - это некий акт отчаяния, последнияя мера. Но на дворе ведь был не 1812 год, и не 1941-й… В Ботлихском районе к этому времени сосредоточилась уже 7-тысячная группировка, которой было по силам самостоятельно справиться с боевиками. Мне неизвестно, какими именно принципами руководствовались наши отцы-командиры. Скорее всего, хотели сберечь солдат… Но задача Армии - это охрана граждан, а не использование их в качестве щита и тарана. Дальнейшие события подтвердили всю сомнительность этого решения.

***Сейчас боевой Т-72? 520 занял свое почетное место в музее Кубинки.

23 августа пресс-атташе ваххабитов Магомед Тагаев сделал заявление, что в Ботлихском районе не осталось ни одного моджахеда, и федералы ведут войну с тенями. Сергей Ястржембский немедленно опроверг эту информацию. Действительно, Шамиль Басаев накануне отдал приказ своим отрядам отходить от Ботлиха, но этот приказ нужно было еще выполнить, а любой, кто воевал знает, как нелегко оторваться от вцепившегося в тебя противника. Ситуация в стане ваххабитов осложнялась еще и тем, что российская авиация господствовала в воздухе, минировала дороги и тропы, и днем любое передвижение граничило со смертельным риском. 23 августа боевики ушли только из Тандо, Рахата и Ашино, но в других аулах, - Шадрота, Зиберхали, Ансалта, - они все еще присутствовали. При этом на путях предполагаемого выдвижения федералов боевики ставили растяжки и мины, устраивали пулеметные и снайперские гнезда, - словом делали все возможное, чтобы замедлить наступление наших войск.

Шодрота "зачищал" 20-й отряд спецназа. Это была первая в его недолгой истории боевая операция. В сильно разрушенный аул заходили на рассвете 24 августа. По дороге к селу сняли 25 "монок". Впереди - взвод лейтенанта Игоря Головатюка. В разведке отряда только профессионалы.

По дороге в село их ждали, боевики намеревались дать бой. Тактика старая. Они рассчитывали встретить колонну, заблокировать ее и расстрелять. Но спецназ выдвигался рассредоточенно, выслав вперед саперов и разведку, занимая по пути все высоты. И басаевцы ушли.

Вскоре над аулом взвился триколор. Поднял его заместитель командира первой группы старший лейтенант Дмитрий Артеменко. В селении из местных жителей оставалось всего человек десять. Они провели отряд по улицам, показывая дома, в которых сидели боевики.

Первая операция спецназовцев завершилась полной победой. Этот день отвоевали без потерь. Вечером спецназовцы вышли из Шодрота, заняли господствующую высоту, где и устроились на ночлег.

В тот же день отряд ульяновских десантников занял Зиберхали.*

Вспоминает рядовой Сергей Кузнецов, 31 бригада ВДВ:

…Трое суток марш-броском, при полной боевой выкладке мы шли и шли, а на четвертый день в шесть утра вступили в бой. Деревня находилась в горах, на высотке, а мы подходили с низины. Но уже часам к десяти Зиберхали была нашей, причем без потерь. Не знаю, были ли погибшие с их стороны, потому что обычно трупы они уносят с собой. Конечно, в первый раз было страшно, но недолго, может быть, всего несколько минут. Потом как-то перестаешь обо всем этом думать, смотришь на остальных - все идут, значит, и мне идти надо.

Сбив боевое прикрытие боевиков, десантники расположились в Зиберхали - точнее в том, что осталось от Зиберхали. Деревня стояла почти полностью разрушенной, дома - без крыш, окон и дверей. Местные жители расположились лагерем километрах в двух, дожидаясь, когда им разрешать вернуться в свои дома. Сергею пришлось наслушаться разных слов, одни русских солдат благодарили, другие с ненавистью спрашивали: зачем вы сюда, на свою смерть, явились?

На 25 августа планировалась зачистка аулов Рахата и Ансалта. Она должна была проводиться силами Пермского ОМОНа и спецназовцев из 20-го отряда. Неизвестно по какой причине омоновцев и "спецов" перемешали, создав из них около десятка подразделений по 10 человек. На "боевое слаживание" отвели пару часов. А тут выяснилось, что и танков не будет. В результате утром пермяки поднесли командирам сюрприз: сразу девять человек отказались идти на зачистку. Среди них - командир роты и командир взвода. Им предложили положить рапорты на стол, что и было исполнено по возвращению в Пермь.

По рассказам участвовавших в зачистке, по правилам тактики обследовали только первые дома, а дальше шли как попало - время поджимало. В дома просто заглядывали. Никакого выравнивания. Кто-то ушел вперед, кто-то где-то отстал. Да и в "разгрузках", которые весят килограммов по пятнадцать, не очень-то попрыгаешь.

К счастью, обошлось без стрельбы. Прикрытие боевиков ушло ночью на пяти КаМАзах.

Операция подходила к концу. Но несмотря на официальное окончание боевых действий в Ботлихском районе, люди продолжали погибать. В основном на минах, в изобилии натыканных повсюду. 25 августа в Тандо на противотанковой мине подорвался танк: экипаж получил контузии. Были и другие инциденты - например, с подрывом в тех же краях милицейского "уазика".