В сентябре конфликт вокруг кадия разгорелся с новой силой: дело дошло до драки. На помощь к карамахинским ваххабитам прибыли "братья" из других джамаатов и даже из Чечни. Спор был решен в их пользу: в селах Карамахи и Чабанмахи кадием стал Мухтар Атаев.

Войдя во вкус, карамахинцы стали распространять свои порядки на односельчан. Для начала провели школьную реформу: развели девочек и мальчиков по разным классам и упразднили некоторые "нечистые" предметы, например, рисование и физкультуру. Потом в селе появились вооруженные патрули: следили, чтобы никто не нарушал благочестия, не появлялся в непотребном виде на людях и не пьянствовал. На Новый Год во многих домах ваххабиты устроили погромы: выкидывали на улицу елки, били посуду, изымали спиртное. Новый год по ваххабитским понятиям являлся запрещенным праздником - как и 8 марта, и 23 февраля, а также традиционный весенний праздник Навруз.

Свидетельствует Гичибекова Бурлият:

Я жительница селения Карамахи. С 1990 года в нашем селе получил развитие истинный ислам. После того, как нам дали свободу, мужчины стали отращивать бороды, а женщины носить паранджу*. Многие наши сельчане были недовольны этими нашими поступками и требовали от нас, чтобы мы вели себя так, как наши отцы в недавнем прошлом. Мы объясняли им их заблуждения, утверждая, что нашим отцам в условиях Советской власти приходилось вести себя подобным образом, чтобы остаться в живых. А сейчас условия уже изменились, и религия требует истинного поклонения Аллаху. Но они нас не понимали. Более того, они, заблудшие, нам всячески препятствовали: начались оскорбления, детям стали препятствовать в посещениях медресе, в наш адрес сыпались ругательства, нас провоцировали на столкновения, но мы терпели и стойко выносили всю эту несправедливость по отношению к нам. В свою очередь мы добились много положительного: установили в селениях закон Шариат. Кадарская зона фактически стала отдельным государством, где не действовали законы России и марионеточных властей Дагестана. Наш джамаат стал действовать только лишь по Корану и Сунне Пророка а.с.с. За каждое прегрешение или проступок каждый нес заслуженное наказание, независимо от рангов и положения в обществе. К примеру, за употребление спиртных напитков пьяниц наказывали 40 ударами палки, а непослушных сажали в клетку. Таким образом, пьянство в селениях было искоренено. Свадьбы проходили без вина и водки, без грохота и пальбы. Ни один милиционер не мог пройти в селение без нашего ведома. Все это, конечно же, не могли вынести не то что власти Дагестана, но даже наши односельчане неверующие, которых мы стали называть "лысые". "Лысые" нам во всем стали мешать, бегать по властным инстанциям с кляузами с одной целью - запретить шариат. Этим "лысым" алкашам пришлось не по вкусу наказание по шариату за пьянство.

Естественно большинство карамахинцев (80%) выражало недовольство. Но уже тогда решительных бородатых ребят боялись почти до судорог - и предпочитали помалкивать.

В 1997 году создавалась "инфраструктура" карамахинского джамаата: налаживались контакты, из Чечни шло оружие**, появилось медресе, двери которого открылись для любого желающего. Там же, при медресе, был создан реабилитационный центр для наркоманов. Лечение было очень простым и очень эффективным: наркоманов приковывали к гире, а когда начиналась ломка - изгоняли шайтана палками.

Из статьи "Записки из лагеря муджахедов", журнал "Мир религии":

Мы сели в уазик Джаруллы и поехали в сторону Леваши. Не доезжая до села, машина свернула с дороги и стала подниматься в горы. Мы оказались в местечке, со всех сторон окруженном холмами. Здесь уже вовсю готовили шашлык человек 15, одетых в камуфляж. "Братья" все прибывали и прибывали, и уже через полтора часа на лужайке сидели более ста бородатых людей в военной форме. После "официальной" части "братья" устроили нечто вроде соревнования по стрельбе. Установили на одинаковом расстоянии (метров сто) узкие деревянные бруски в качестве целей, достали оружие. В ход пошли автоматы, карабины, снайперские винтовки, пулеметы (гранатометы тоже были, но из них не стреляли). Джарулла предпочел укороченный автомат Калашникова и, почти не целясь, поразил мишень. Следует отметить, что на этих "соревнованиях" отсутствовал какой-либо азарт, соперничество. "Братья" просто проверяли, насколько точно они могут стрелять, насколько каждый из них готов к войне с неверными. После этого все разделились на команды и стали играть в футбол. Здесь меня удивило, что Джарулла (с ним я был в одной связке нападающих), несмотря на свою довольно внушительную комплекцию, очень хорошо бегает - как восемнадцатилетний.

Рассказывает Svezhy:

…Минуты тянулись как сопли у младенца, оставляя нашей фантазии развлекать нас картинками нашего возможного будущего…

И вот в комнату вошли четверо… Полевые командиры Джарулла, Халифа и еще пара бородачей в камуфляже, званием явно пониже. Интервью давал Джарулла, но я его не слушал, так как нес он уже набившую оскомину "истину" про ислам. Халифа же заинтересовал меня гораздо больше, так как ни разу не дал себя снять на камеру.

В общем, все обошлось: нам дали гида с пистолетом, час на съемки сел и несколько брошюрок ваххабитского толка. Картинка вышла тоже отменная. Когда же мы собрались уже отчаливать, к нам подошел Халифа и предложил откушать у него дома, в Чабан-Махах. Предложение для голодных странников безусловно приятное, но тем не менее стремное. Но что делать? Восток… Откушали славно, за неспешной богословской беседой, а я все подумывал, что сказал бы Халифа, узнав что двое из нас троих евреи? Кстати, не я…)))

Уже смеркалось, когда мы покинули гостеприимное гнездо ваххабизма. Наш водитель, натерпевшись страху, с…лся восвояси, и Халифе пришлось провожать нас до трассы и подсаживать на маршрутку до Махачкалы…

Это надо было видеть, с каким достоинством он вышагивал по соседней бедной деревушке, не обращая внимания на лай собак и плевки местных женщин…

С самого начала карамахинцы были тесно связаны с Хаттабом. Для ваххабита Хаттаба на первом месте всегда стоял джихад с неверными, но Джарулла и Атаевы, кажется, относились к этому прохладнее. Дела, происходящие за пределами Кадарской зоны, их мало волновали. В то же время они понимали, что им нужен сильный союзник, который в случае чего поможет. В 1997 году Хаттаб посетил анклав и даже женился на местной даргинке. Эта поездка имела еще и другую цель: прозондировать почву в Дагестане, понять насколько готов регион к джихаду. Увиденным Хаттаб остался доволен: русских и ментов в Дагестане не любили. Попутно 22 декабря 1997 года Хаттаб организовал нападение на Буйнакск. Акция закончилась полным успехом: русские постреляли немного - и успокоились. Не ответили на вызов, а раз не ответили, значит - слабы.

Хаттаб наладил в Дагестан экспорт джихада. Его проводниками стали учителя медресе, в котором обучение было построено по "системе Талибан". Главная цель его заключалась в превращении разношерстных рекрутов в стойких муджахеддинов. Огромное внимание уделялось идеологической обработке. Молодые ваххабиты проходили также начальную военную подготовку - далее их путь лежал в Чечню, в Сержень-Юрт.

В мае 1998 года ситуация в Карамахи снова обострилась, после того, как ваххабиты разгромили местное отделение милиции. А прибывших на помощь встретили огнем из автоматов. Противостояние тогда удалось разрешить мирно. Магомедов вынужден был пойти на уступки и убрать блокпост с дороги Буйнакск-Леваши.

Именно эти события дали начало Карамахинскому джамаату. Милиционеры боялись показываться здесь после того, как ваххабиты устроили двум ментам публичную порку прямо на рынке. Тогда же при въезде в Карамахи на щите появилась надпись "Здесь правят законы Шариата". За любое нарушение следовало немедленное наказание палками. Но и к Шариату ваххабиты относились избирательно: так, одного из своих, убившего по бытовухе соседа, изгнали в Чечню, а не казнили - как того требовал Шариат.

Вся обстановка в Дагестане способствовала укреплению у ваххабитов полной уверенности в своей силе. И тому были свои причины: вооруженные бородатые ребята свободно разъезжали по дорогам мимо блок-постов, и их никто не останавливал. Экспедиции, которые периодически отправлялись в Карамахи, разоружались без боя.