А ей так хотелось уснуть! Забраться под теплое одеяло, укрыться от всего мира, сомкнуть веки и… и что? Не проснуться больше?

Ну, это, пожалуй, чересчур. Иден не любила излишней драматичности. Но сейчас, бессонной ночью, будучи не в силах сомкнуть глаз и отрешиться наконец от терзавших ее мыслей, она не могла отделаться от впечатления, что жизнь ее непоправимо разрушена, и чувствовала себя совершенно несчастной.

Иден покинула кабинет Минни с прямой спиной и гордо поднятой головой. Она, Иден, ни в чем не виновата, а Минни просто сошла с ума, если позволила себе наговорить такое. «Я права, – твердила себе Иден, – на все сто процентов. Но тогда почему же мне так плохо?»

Она поехала в продовольственный магазин, где не спеша набирала вкусности для Мелиссы, пытаясь убедить себя, что все к лучшему. Хорошо, что она потеряла Гренвилла сейчас, пока их не связывают сколько-нибудь серьезные отношения. Ей было бы гораздо больнее узнать, что он столь беспощаден и ревнив, если бы она успела по-настоящему привязаться к нему.

Иден вновь и вновь находила аргументы в свою пользу, но слезы, которые она гнала прочь, были опасно близко, и в глубине души Иден знала, что обманывает себя.

«Все будет хорошо, – устало думала она. – У меня есть дом и сад. И может быть, Мелисса с малышом останутся жить у меня. Мелисса пойдет на работу, а я буду сидеть с ребенком».

Иден зажмурилась и попыталась нарисовать идиллическую сцену: она возится в саду, а малыш играет рядом. Но перед глазами вдруг возникла реклама морского круиза, которую вчера целый день крутили по телевизору: мужчина и женщина, уже не слишком молодые, стоят на палубе роскошного белого лайнера, нежно прижавшись друг к другу и любуясь закатом над морем. И никаких детей.

На глаза Иден опять навернулись слезы – ей стало ужасно жалко себя. Загрузив сумки в машину, она поехала домой.

Мелисса сидела в гостиной, и лицо ее было искажено гневом. Иден испуганно остановилась, но дочь быстро взяла себя в руки, и на ее личике расцвело выражение такой неискренней бодрости и радости, что Иден стало еще страшнее.

– Мелисса, что случилось?

– Абсолютно ничего.

Иден смотрела на дочь и видела фальшь, которую та не умела скрыть.

– Что с тобой, детка?

Она подошла и положила руку ей на плечо, желая обнять, но дочь сделала шаг в сторону, и рука Иден безвольно упала. Некоторое время мать пыталась разговорить Мелиссу, но та упорно твердила, что все в порядке и она не понимает, чего от нее хотят. Иден вздохнула: что бы там ни случилось, дочь все поставит в вину ей, это было совершенно очевидно.

– Это я во всем виновата, – прошептала она.

– Ты что-то сказала, мама? – Голос Мелиссы звучал холодно, почти враждебно.

Иден промолчала: не было сил опять выслушивать обвинения и жалобы, она боялась расплакаться, боялась, что все навалившиеся огорчения раздавят ее.

Обед получился тоскливым, разговор шел кое-как, обе явно вымучивали какие-то слова. Дважды Иден ловила на себе взгляд дочери, в котором… она даже боялась думать, что именно она увидела – злость… или ненависть?

Сразу после обеда Мелисса ушла к себе и закрыла дверь.

Иден вымыла посуду, прибрала кухню. Поднялась в спальню и взялась за рукопись. Но сосредоточиться не смогла. Что она будет делать дальше? Как жить? Если Стюарт не вернется, чтобы забрать Мелиссу, что тогда? Не решит ли дочь, что и в бегстве ее мужа виновата мать?

В два часа ночи Иден все еще по-прежнему лежала без сна и старательно гнала от себя мысли о будущем.

В два тридцать она встала с постели, натянула джинсы и свитер и осторожно спустилась на первый этаж. Может, если она съест что-нибудь вкусное, это поможет заснуть? Иден забыла о еде, как только выглянула в окно. Там, в темном саду, мелькал маленький огонек. Сигарета? Фонарик? Что бы это ни было, ему не место ночью в ее саду. Иден скосила глаза – вот на столе лежит, подключенный к заряднику, ее мобильный телефон. В его памяти есть номер Макбрайда. Стоит ли ему звонить? Может, он уже в Вашингтоне. Или еще дальше… Она схватила телефон и быстро набрала номер, прежде чем смогла решить, надо ли это делать.

Он снял трубку после первого же сигнала, но Иден слышала лишь дыхание.

– Кто-то ходит в саду, – прошептала она.

– Это я, – услышала она приглушенный голос. – Я видел, как ты зажгла свет. Если хочешь поговорить, я здесь.

Не раздумывая, Иден отключила трубку и выбежала в темноту ночи. Бегом, мимо огорода, мимо горшков с цветами, которые она так и не успела посадить, мимо черной в ночи ограды… Вот и сад. Иден остановилась, прислушиваясь. Она даже не знала, о чем собирается разговаривать с Макбрайдом, но ей нужен был рядом человек, кто-то настоящий, нормальный, чтобы она не сошла с ума от своих мыслей.