Незнакомец усмехнулся:

– «Черт побери»! Что за выражения? Не слишком ли для юной леди? Вам следует научиться выигрывать не теряя самообладания. Вы же в конце концов выросли не на улице среди хулиганов и прочего сброда.

Элиза чувствовала, как ее лицо заливает краска стыда и возмущения.

– Я… Меня воспитал мой отец, а он настоящий джентльмен! Не чета вам, грубияну! Сами вы хулиган и уличный бандит!

Элиза, гордо вскинув голову и демонстративно не обращая внимания на своего собеседника, побагровевшего от злости, тронулась с места. Каков наглец! Она ведь все-таки леди!.. Глубоко оскорбленная, девушка, не оглядываясь, укатила прочь, чувствуя спиной свирепый взгляд незнакомца до тех пор, пока ее двуколка не скрылась за поворотом.

По дороге домой Элиза пыталась разобраться в своих чувствах и мыслях по поводу случившегося. И почему она себя так глупо повела? Сначала неслась с ним наперегонки, как какой-то сорвиголова. Потом отпрыгнула от него, как от прокаженного. И наконец, обругала его ни с того ни с сего… как ломовой извозчик. Нечего сказать, достойное поведение для леди! Элиза была взбудоражена до предела и никак не могла успокоиться.

Интересно, кто он такой? Одежда и манеры выдавали в незнакомце человека богатого и знатного, но ни в одной из модных чикагских гостиных она с ним не встречалась. Наверное, он нездешний. А может быть, это какой-нибудь мошенник или шарлатан, которого не принимают в приличном обществе?

Элиза, пустив лошадь быстрой рысью, постаралась больше не думать о незнакомце. В конце концов какая разница, кто этот грубиян. И вообще надо поторопиться, иначе можно опоздать к завтраку. Лучше прийти пораньше, ведь она собиралась серьезно поговорить с отцом – необходимо убедить его рассказать ей обо всем прямо и откровенно.

В скором времени из деловой части города Элиза въехала в жилой квартал, улицы которого утопали в нежном облаке молодой ярко-зеленой листвы густо посаженных вдоль тротуаров деревьев.

Расположенный почти в самом центре улицы особняк Эмселов, с его богатой внутренней отделкой и в высшей степени роскошной мансардной крышей, по праву мог претендовать на титул самого лучшего дома этого фешенебельного квартала.

В то время особенным шиком считалось, если плоскую крышу особняка венчал изысканно украшенный купол, издали напоминающий странного вида кирпичную шляпу. Дом Эмселов не был исключением. И сейчас, когда Элиза взглянула на него, она вспомнила, как недоумевал ее отец, узнав, что они будут жить в доме со шляпой.

– Со шляпой, моя дорогая? Интересно, с какой? С козырьком, цилиндром или феской? Ну, фантазерка, отчего же ты замолчала?

Тогда Элиза подумала и решила, что больше всего купол похож на цилиндр, высокий и элегантный.

Она свернула на боковую аллею, где располагались конюшни и сараи для экипажей. Что же все-таки случилось с папой? Ссылаясь на неотложные дела, он очень давно уже не выходил из своего кабинета ни к завтраку, ни к обеду. Элизе даже пришлось послать ему записку с просьбой позавтракать с ней сегодня. Все это выглядело, мягко говоря, странно и так не походило на папу!

Элиза оказалась в приятном полумраке конюшни, пропахшей сеном, кожей и лошадьми. На стене висела коллекция хлыстов, стеков и призов, полученных отцом на скачках и ею на бегах.

– Хорошо покатались, мисс Эмсел? – спросил у нее помощник конюха, подошедший распрячь кобылу. Элиза подавила внезапный прилив досады, нахлынувший на нее при воспоминании о незнакомце с дерзкими карими глазами, и ответила:

– Спасибо, Билли, прекрасно.

Не дожидаясь, пока он поможет ей выйти из коляски, Элиза легко спрыгнула на деревянный, покрытый соломой пол. По дороге к дому она постарались отряхнуть свою юбку от пыли. Как ни странно, брызги грязи из этой проклятой выбоины долетели и до нее!

– Мисс Элиза, в каком виде ваша одежда! А волосы! Это ужасно!

Фифина, горничная-француженка, вытащила шпильки из густой шевелюры своей госпожи и принялась энергично расчесывать спутанные локоны.

– Ой! – Элиза, выхватив расческу из ее рук, принялась расчесываться сама. – Честное слово, Фифина, ты так сильно дергаешь, как будто хочешь сделать меня лысой.

– Ничего подобного! Я всего лишь старалась привести ваши волосы в порядок. Право слово, вы ведете себя как мальчишка!

Фифина служила у них в доме еще с тех пор, как Элиза была ребенком, и уже поэтому считала себя вправе брюзжать по любому поводу. Она с недовольным видом вышла в туалетную комнату и занялась там гардеробом хозяйки.

Элиза тяжело вздохнула и нетерпеливо занялась своей прической, требовавшей всегда столько возни. Везет же тем, у кого мягкие, послушные волосы, а не такая рыжевато-коричневая грива, которая вечно выбивается из-под шляпок и которую не удержишь и сотней шпилек.

– Какое платье мне надеть? – спросила она у Фифины.

Когда-то Фифина работала в салоне дамских причесок в Париже. В свои тридцать пять лет она все еще нравилась изрядному количеству мужчин, хотя, по всей видимости, пренебрегая успехом, постоянно ходила в темном строгом платье и белом переднике.