Риордан поддерживал Элизу под локоть, пока она взбиралась по хромированным, начищенным до блеска ступеням, сверкающим так, что на них было жалко наступать ботинками.

Перед Элизой открылась дверь, которая вела сначала в небольшую прихожую, а потом и в сам вагон. Войдя внутрь, Элиза невольно вскрикнула от изумления и восхищения! Риордан не преувеличивал. Стены вагона до самого потолка были отделаны чилийским красным деревом, сплошь изрезанным искусным орнаментом из экзотических цветов и птиц. От стен исходило настоящее сияние – так тщательно отполировано было дерево.

– О, Риордан… – Взгляд Элизы скользнул по голубым шторам, подвязанным золочеными шнурами. – Какие шторы… и ковры…

На пол было даже неловко ступить: вышитые на великолепных персидских коврах утонченные цветы лотоса казались живыми.

– Я вижу, вам понравилось. – Риордан взял ее за руку и провел в роскошную гостиную, обставленную восхитительным гарнитуром светлого дерева, обтянутым голубым бархатом. – Но это еще далеко не все. Здесь три спальни, каждая из которых соединена с ванной комнатой, отделанной черным итальянским мрамором.

Ошеломленная такой красотой и богатством, Элиза последовала за Риорданом в кабинет, оборудованный ничуть не хуже, чем его домашний: огромная библиотека, курительный столик, бар с напитками и рабочий стол с множеством ящиков и массивной золотой чернильницей, украшавшей столешницу.

– А вы ничего не забыли? – шутя поинтересовалась Элиза, оглядывая кабинет. К ее удовольствию, Риордан нахмурился.

– Что я мог забыть? Кабинет оборудован полностью, но если вы видите какое-то упущение, то я… – Заметив улыбку на лице Элизы, Риордан осекся. – А, понятно. Вы подсмеиваетесь над моей походной конторой? Она вам кажется дурацкой?

– Нет, что вы…

– Поймите меня, Элиза. Я люблю деньги, комфорт. Мне нравится все самое лучшее; я словно пытаюсь отыграться за прошлое, за то далекое время, полное лишений и унижения.

В голосе Риордана слышалась такая грусть, что Элизе захотелось обнять, утешить его.

– Мне очень нравится здесь, правда. – Вздохнув с облегчением, Риордан повел Элизу на смотровую площадку, обнесенную металлическим поручнем. Здесь пассажиры могли, удобно рассевшись в деревянных креслах, любоваться окрестностями.

Дрожа от порывов внезапно налетевшего ноябрьского ветра, Элиза решила, что такое развлечение годится только для теплой погоды. И еще один вопрос беспокоил ее.

– А где поедет Нелла?

– Я устроил ее во втором вагоне. Там столовая, галерея, комнаты для слуги вместительное багажное отделение.

– Вы хотите сказать… моя компаньонка поедет отдельно?

– Вагоны соединены коридором, по которому можно беспрепятственно передвигаться, – сухо ответил Риордан, задорная мальчишеская улыбка исчезла с его лица. – Или, быть может, стоит установить в вашей спальне колокольчик, чтобы вы могли вызвать свою служанку, если я вдруг начну домогаться вас? Уверен, в случае необходимости она с радостью придет вам на помощь. Правда, спешу предупредить – необходимости не будет.

Щеки Элизы побагровели, она гордо выпрямилась и ответила:

– Меня устраивает расположение комнаты моей компаньонки.

Они смотрели друг на друга, как два драчливых сорванца, но в конце концов Риордан усмехнулся и нарушил молчание:

– Элиза, неужели вы хотите все эти долгие семь дней провести в мелочных ссорах со мной?

– Напротив, я предполагаю, нам удастся относиться друг к другу терпимо, – улыбнулась Элиза.

– И у нас это, безусловно, получится. Если, конечно, вы своими глупостями не доведете меня до белого каления и не вынудите выкинуть вас со смотровой площадки в каком-нибудь живописном захолустье.

Элиза взглянула на Риордана из-под полуопущенных ресниц и увидела в глубине его глаз искорки смеха.

– Я постараюсь вести себя хорошо, – пообещала она.

– Да уж, пожалуйста, а иначе я уволю вашу компаньонку. И тогда волей-неволей вы окажетесь наедине со мной, в полной моей власти. Уж лучше смерть, чем такая судьба, а?

Хорошее настроение не покидало их с того самого момента, как тронулся поезд. Они радовались красоте медленно проплывающих улочек и площадей Чикаго, его живописных окраин, а открывшееся взору озеро Мичиган лишило их даже дара речи: оно было похоже на огромный оловянный шар, сливающийся у горизонта с серебристым небом.

Вдоволь насмотревшись в окно, они принялись играть в шахматы. У Риордана была великолепная шахматная доска с фигурами из слоновой кости. Правда, он тут же разбил Элизу в пух и прах. Но, не привыкшая к проигрышам, Элиза решила стоять до конца, она предложила сыграть еще одну партию, но на довольно оригинальных условиях: перевернут доску и поменяются фигурами так, чтобы она играла его – выигрывающими, а он – проигрывающими.

– Как хотите, Элиза, но я все равно обыграю вас, – сказал Риордан.