Элиза отказывалась верить услышанному. Неужели все вокруг сплошной обман? Неужели все, ради чего она жила, не имело смысла?!

– Никто не решался рассказать тебе об этом лишь потому, что твоя дочерняя любовь всегда была предметом всеобщего восхищения. Да к тому же ты бы никому и не поверила.

Онемев от ужаса, Элиза не сводила глаз с Риордана.

– Прости, Элиза, но твой отец застрелился от стыда и унижения. Он проиграл все свое состояние, разорил тебя. Вот истинная причина его самоубийства! Ты посвятила свою жизнь мести за смерть картежника.

– Нет! – воскликнула Элиза; мир рушился у нее на глазах, и, уже не владея собой, в истерике, она бросилась на Дэниелса с кулаками. Ей хотелось стереть его с лица земли. Как он смел так чудовищно лгать, так жестоко клеветать на ее отца! Элиза рыдала и кричала одновременно. Нет, папа не мог этого сделать! Она знала его лучше, чем кто-либо другой, они прожили вместе девятнадцать лет!

– Прекрати немедленно. – Риордан схватил Элизу за руки. – Все, что я сказал тебе, правда. Клянусь. Рано или поздно ты все равно бы узнала об этом.

– Я…

– Дыши глубже, Элиза. Полной грудью и медленно. – Элиза послушалась его и постепенно затихла. Истерика уступила место апатии.

– Мой отец был прекрасным человеком, – спокойным, ничего не выражающим тоном произнесла она. – И я по-прежнему намерена вернуть его завод. Он просил меня об этом перед смертью.

Риордан все еще не отпускал Элизу, опасаясь нового нервного припадка.

– Мне очень жаль тебя, Элиза. Жаль, потому что ты пребываешь в плену собственных иллюзий. И я, конечно, восхищаюсь тобой, твоей смелостью, но… Но ты использовала мое имя, влияние, не исключено, моих служащих тоже. Ты предала меня. Я никогда не смогу этого забыть. И самое ужасное то, что ты спала со мной и думала о мести. Так вот знай – именно поэтому я уволю тебя.

«Уволю!»

Элиза сжала до боли кулаки. Ну что ж, этого следовало ожидать. Но где найти силы оставить то, к чему так успела привыкнуть, что полюбила всей душой?

Они ведь и раньше ссорились, и подчас очень серьезно. Но теперь между ними непреодолимая пропасть. Теперь они навеки чужие!

– Да как ты смеешь угрожать мне увольнением? – вскипела вдруг Элиза. – Да еще обвинять в предательстве! Это ты предал меня, используя как какую-нибудь дешевую девку с панели!

– Что?!

– Не смей отпираться и возражать! Посмотри на эту комнату… на этот роскошный будуар! Ха! Тоже мне, романтик! «Это гнездышко нашей любви», «это дань твоей красоте»! Да ты не задумываясь привел бы сюда и Линетт Маркис, и Марию Капециано, и…

– Хватит! – взревел Риордан.

– Нет, не хватит! У тебя ведь столько женщин! Сколько тебе их нужно? Целый кордебалет? – Элиза уже была не в силах остановиться. – Надоела одна, давай другую?! Да ты просто монстр! Все должно вертеться вокруг твоего «хочу». Ты даже дом свой превратил в тюрьму. Бедная Тесса! Кто ее мать? Очередная актриска?

– Элиза, замолчи, пока не поздно. – Но не тут-то было.

– Подумай, что будет с ней! – продолжала Элиза. – Кем она вырастет без родительской любви? Что может дать няня, даже искренне, всем сердцем ее любя? Сначала ты погубил моего отца, теперь губишь ни в чем не повинное дитя! Но ведь тебя это совсем не заботит! Тебя волнуют только деньги!

С каждым словом Элизы лицо Риордана менялось, постепенно становясь серым. Элиза была поражена, увидев выражение его глаз. Он подошел к ней совсем близко, почти вплотную. Еще немного, и она не выдержит – таким взглядом можно даже убить.

– Уж кто из нас и любит деньги, так это ты, Элиза. Ведь именно из-за денег ты закрутила всю эту историю, разве нет? Тобою двигали не высокие идеалы и дочерняя любовь, а холодный, корыстный расчет!

– Нет! Меня интересовали не деньги!

– Правда? Не думаю! Тебе нужны только деньги и власть. И твое поведение в Сент-Луисе прекрасное тому подтверждение: кроме заводов и фабрик, тебя здесь вообще ничего не волновало!

– Все равно деньги здесь ни при чем! – попыталась объясниться Элиза, заранее уверенная в бесполезности любых слов. Риордан даже не допускает мысли, что она, как и он, любит прежде всего не деньги, а игру, в которую они втягивают делового человека.

– Ты мошенница, Элиза. И я вправе требовать от тебя все заработанные на кирпиче деньги, акции и банковские обязательства – весь капитал.

– И не подумаю.

– Ты это сделаешь, иначе я отберу его силой.

– Нет, мистер Дэниелс, меня не так-то просто запугать. – Элизу захлестнула волна жгучей ненависти. – Я ни при каких обстоятельствах не расстанусь с тем, что заработано лично мною! Я не совершила ничего противозаконного.

– Неужели ты до сих пор не поняла, что мне ничего не стоит стереть тебя в порошок? Равно как и Пэтса Огдена или твоего женишка, Мэта Эберли. Да вы все разом с моей легкой руки можете завтра оказаться на улице!

Внезапно Риордан замолчал.

Молчала и Элиза.

Обоим вдруг стало ясно: их спор откровенно зашел в тупик, и, похоже, выхода из этого тупика не было. Уж слишком многое они наговорили друг другу. Такие вещи трудно забыть, а простить и вовсе невозможно…

– Я думаю… мне лучше уйти, – вздохнув, сказала Элиза. – Мы с Неллой переберемся в отель. Ну разумеется, возмещение всех твоих дорожных расходов на нас я возьму на себя. По приезде, чтобы уж покончить со всем разом, пришлю Неллу в контору за вещами…