– Сентра-Омега, говорит Ловкач-1, – передавал техасец внезапно охрипшим голосом. – Русский вертолет атакует собственное судно. Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Снова послышался голос по интеркому:

– Капитан, они что, топят собственный сухогруз?

Но тут вмешался центр:

– Ловкач-1, прекратить все переговоры. Повторяю: прекратить все переговоры…

Внизу прогремели взрывы: один, второй…

– Слышите меня? Возвращайтесь. Прием окончен.

Джон Кеннинг, не отрываясь, следил за ядовито-черным облаком под крылом самолета. Происходящее не укладывалось у летчика в голове. Но одно было очевидно: когда они вернутся на базу, им будет приказано все забыть.

«Нет проблем», – решил капитан бомбардировщика, глядя, как разворачиваются и спешат уйти корейские вертолеты.

– Галахен, пора домой! – с облегчением сказал он.

– Самое время, капитан.

Когда Святой вынырнул на поверхность, громада «Сокола» медленно удалялась. И все-таки он был еще слишком близко от корабля.

А потом вдруг все перемешалось. Взрыв. Несколько взрывов.

Сухогруз сразу сильно накренился. Корпус судна рвало на части. Святой почувствовал, как его начинает затягивать в пучину вместе с тонущим кораблем, и стал грести изо всех сил.

Море жадно набросилось на свою добычу.

Святой пытался бороться, но скорее по привычке, чем действительно на что-то надеясь.

– Передайте: приказ выполнен! – связался с радистом капитан «Ушакова». – Возвращаемся.

Игорь Владимирович вышел из центра ведения огня и направился к своей каюте. Интуиция ему подсказывала, что больше ничего не должно случиться.

В понедельник в газетах появилось сообщение о трагедии в Японском море.

При невыясненных обстоятельствах затонул российский сухогруз «Сокол». Никому из экипажа корабля спастись не удалось.

Такэо Кита передумал умирать. Он старался не встречаться взглядом с императором в рамке за стеклом, так как еще не решил, что сможет сказать в свое оправдание.

Человек, спасенный им накануне, зашевелился на кровати и открыл глаза.

Старик японец улыбнулся ему и вдруг отчетливо и громко сказал по-русски:

– Хоросё!

– Хорошо, – улыбнулся в ответ Святой.