Зак вскочил.

— Проклятый сукин сын!

Кэйт снова услышала удар. Райан хрюкнул. Она услышала шаги, тяжелое дыхание, возню, сопровождаемую хриплыми звуками.

Медленно зрение возвращалось к ней. Ей казалось, будто все это происходит не с ней, и она все еще не могла заставить себя подняться. Зак шатался от слабости, но был страшен в гневе. Бросившись на Райана, он со всего размаху ударил его головой. Райан громко выдохнул воздух и начал заваливаться на спину. Его голова с громким стуком ударилась о стойку. Он безвольно сполз на землю: на лице его застыло изумление, в глазах была пустота.

Зак перевернул его. Кэйт увидела, как дрожат его ноги. Он шаркал по земле, не имея сил поднимать ноги.

— Вставай, мерзкий ублюдок. Я научу тебя уважать женщин.

Райан не шелохнулся. Зак поставил на него ногу.

— Вставай, говорю тебе, мы еще не закончили. Поскольку Райан не шевелился, Зак выругался и поднял бесчувственное тело.

— Падаль надо выбросить в навозную кучу, — сказал он и, недовольно ворча, потащил Райана к двери.

Кэйт, опираясь на локти, медленно встала на колени. Сквозь открытую дверь амбара она видела, как Зак тащил Райана к его серой лошади. Один раз он уронил бесчувственного Райана на землю и, зашатавшись, едва устоял на ногах. Кэйт прижала руки к вискам и с трудом поднялась на нога Зак наклонился вперед и, упираясь руками о колени, прерывисто дышал. Передохнув, он выпрямился, поднял Райана за воротник и усадил его. Собрав остатки сил, Зак поднял его, перекинул поперек седла и отпустил коня. Напуганная лошадь пустилась вскачь, едва не сбросив своего бесчувственного седока.

Зак снова застыл, упираясь руками в колени. Кэйт хотела подойти к нему, но не смогла. Оставаясь в амбаре, она съежилась и опустила голову.

Этого просто не могло быть! Страшный сон. Кошмар, который не кончался. Семь месяцев. Семь долгих и бесконечных месяцев безумия.

Тяжелая и теплая ладонь легла на ее плечо. Она подняла глаза. Большие ботинки, линялые брюки, синяя рубашка. Зак, герой Миранды. Он опустился на одно колено и крепко обнял ее. Ей хотелось раствориться в его руках, исчезнуть, растаять в его объятиях и уже не существовать. Тогда все пройдет. Все на свете. И она больше ничего не будет бояться.

— Кэти…

Его голос был для нее бальзамом. Кэти. Так звал ее отец. Детское имя. Для маленьких, беспомощных и любимых. Его руки обвились вокруг нее. Сейчас, несмотря на изнеможение, ей казалось, что она на небесах. Ей было уютно и спокойно. Она хотела бы сидеть так, прижавшись к нему, целую вечность.

Кэйт уткнулась лицом ему в плечо и сквозь воротник почувствовала тепло его шеи. Она жадно вдыхала его запах, запах пота и кожи, травы и пыли, с легким оттенком лимонного мыла, которое он, видимо, использовал для бритья. Зак. Герой Миранды. Ничего страшного не случится, если она позаимствует его у дочери на несколько секунд.

— Он не поранил вас?

Кэйт не знала, что ответить. «Поранил?» Какое многозначительное слово. Как ей описать боль? Физически она не пострадала, но внутри все болело. Кэйт снова и снова переживала те ужасные минуты, когда она упала. Райан навалился на нее, а она не могла даже сопротивляться. За все месяцы после смерти Джозефа только сознание чести придавало ей силы. А сейчас она потеряла и это. Зак видел, как она лежит здесь и позволяет Райану шарить у нее под юбкой.

Можно ли стыд назвать раной? Да, это очень тяжелая рана. Увы, она не может позволить себе раствориться в Заке и забыть обо всем на свете. Хотя бы потому, что тогда ей придется поднять голову и посмотреть ему в глаза. «Я никогда не встречал такую истинную леди». Что же он думает о ней теперь? Как же ему объяснить? Даже если она расскажет ему все, он никогда не сможет понять ее.

Кэйт хотелось умереть. Но и это было для нее непозволительной роскошью. На кого же оставить Миранду?

— Со мной все в порядке, — наконец сказала она. Надо уйти от него. Но как же трудно это сделать! Придется снова стать Кэйт. Увы, она давно уже не ребенок и сама мать. Она должна быть сильной, потому что у нее нет другого выхода.

Он не пытался удержать ее. Его ладони соскользнули с ее спины. У Зака большие руки. Больше, чем у Джозефа. Его ладони с длинными пальцами доставали от ее локтей почти до плеч. Руки, предназначенные для того, чтобы брать. Но брать так нежно! Такие ладони женщины любят прижимать к своим щекам. Большие и шершавые пальцы, вполне подходящие для того, чтобы вытирать слезы. Слезы, которых у нее не бывает.

Она заставила себя посмотреть ему в глаза. И почувствовала себя обнаженной, увидев безмолвный вопрос. Она смотрела на него долго, пока могла выдержать. Ее сердце громко билось.

— Кэти, — попросил он. — Милая, можно я помогу вам? Из-за чего он набросился на вас?

— Моя дочь, — прошептала она.

Этого объяснения было недостаточно, она и сама сознавала это. Он не понимает ее и никогда не сможет понять. Ей нужно пережить все это самой. Она взглянула на его подбородок. Нужно сохранить хоть остаток гордости. Не следует волноваться о том, что он может подумать. Ее ничто не должно тревожить, кроме Миранды. Об этом нужно помнить всегда. В тот момент, здесь, в амбаре, она забыла обо всем и закричала. Это было ошибкой. Сражаясь с ним, она предавала свою дочь. Только из-за того, чтобы защитить себя. А о Миранде она подумала? Кэйт представила, как ласкает свою малышку. Она будет поступать так, как считает нужным. К дьяволу Закарию Мак-Говерна. Пусть он думает о ней все что угодно.

Он ничего не сказал ей. Но вопросы накалили атмосферу. Молчаливое непонимание. Почему? Поднявшись на ноги, Кэйт повернулась и направилась в дом. Он двинулся за ней, схватил за руку и повернул лицом к себе.

— Расскажите мне, ради Бога, —хрипло попросил Закария.

— Мне не о чем рассказывать. — Она избегала его взгляда. Это было слишком тяжело, она не готова к этому. Она задержала взгляд на пуговице его рубашки.

— Я просила вас не приходить больше сюда. Из-за вас все стало еще хуже.