Его руки лежали у нее на плечах, они стояли совсем рядом друг с другом. Эйла смотрела ему в глаза, не помышляя о том, чтобы отвести взгляд. Джондалар подался чуть вперед и прикоснулся губами к ее губам.

У Эйлы широко раскрылись глаза от изумления. Она никак этого не ожидала. Ей показались странными не только действия Джондалара, но и ее собственная реакция: ее словно обдало жаром, когда его губы прикоснулись к ее губам. Она растерялась, не понимая, как ей следует себя вести.

И Джондалар догадался о том, что с ней происходит. Он решил пока ограничиться этим легким поцелуем.

– Почему ты прикоснулся губами к моим губам?

– Я поцеловал тебя, Эйла. Это первый поцелуй в твоей жизни, да? Я все время забываю… Глядя на тебя, очень трудно… Эйла, иногда я сам удивляюсь собственной глупости.

– Почему ты так говоришь? Ты вовсе не глуп.

– Нет, глуп. Я ужасно глупо вел себя. – Он опустил руки. – Но сейчас нам лучше позаботиться о том, чтобы дотащить добычу до пещеры, ведь если мы так и будем тут стоять, я не сумею сделать все как нужно, как полагается на первый раз.

– А что нужно сделать как полагается? – спросила она. Ей вовсе не хотелось заниматься чем-то другим.

– Я хочу совершить для тебя Ритуал Первой Радости. Если только ты позволишь мне, Эйла.

– Вряд ли Уинни удалось бы дотащить обе туши, если бы мы не отрезали головы, – сказала Эйла. – Это была удачная идея. – Они с Джондаларом сняли тушу зубра с волокуши и положили ее на уступ у входа в пещеру. – Целая гора мяса! Потребуется немало времени, чтобы разделать туши. Нам следовало бы заняться этим прямо сейчас.

– С этим можно и повременить, Эйла. – От его улыбки и взгляда у нее стало тепло и радостно на душе. – По-моему, Ритуал Первой Радости куда важней. Я помогу тебе снять ремни с Уинни, а потом искупаюсь. Я сильно, вспотел и измазался в крови.

– Джондалар… – Эйла замялась, внезапно оробев. – Ритуал Первой Радости – это своего рода обряд?

– Да, это такой обряд.

– Айза рассказала мне, как нужно готовиться к обрядам. Или для этого Ритуала требуется что-то особенное?

– Обычно женщины постарше помогают молодым подготовиться к нему. Но я не знаю, что при этом делается и говорится. Думаю, ты можешь сделать то, что найдешь нужным.

– Тогда я поищу мыльный корень, вымоюсь и подготовлюсь так, как учила меня Айза. Я подожду, пока ты не выкупаешься, мне нужно быть одной, когда я буду этим заниматься. – Она покраснела и потупилась.

«Она кажется совсем юной и робкой, – подумал Джондалар. – Совсем как наши девушки, которым предстоит совершить Ритуал Первой Радости». Он ощутил прилив уже знакомого ему волнения и нежности. Она права, ей нужно подготовиться к этому. Он взял ее за подбородок и снова поцеловал, но затем отошел в сторону.

– Мне бы тоже не помешал мыльный корень.

– Я найду и для тебя, – ответила она.

Улыбаясь, Джондалар пошел следом за ней по берегу реки. Накопав мыльного корня, Эйла отправилась в пещеру, а Джондалар плюхнулся в воду. Он давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Растерев корни так, чтобы появилась пена, он намылил тело, а затем и голову, предварительно развязав кожаный шнурок, стягивавший на затылке волосы. Раньше он пускал в ход песок, но мыльный корень понравился ему куда больше.

Он погрузился в воду и поплыл против течения. Ему удалось добраться почти до самого водопада. Вернувшись, он торопливо надел набедренную повязку и поспешил в пещеру. Эйла уже начала жарить мясо, и в воздухе витал упоительный аромат. У Джондалара стало совсем легко и радостно на душе.

– Хорошо, что ты уже вернулся. Мне потребуется некоторое время, чтобы привести себя в порядок, но мне не хотелось бы слишком задерживаться.

Эйла взяла миску с замоченными в горячей воде ростками хвоща – настоем для мытья волос – и чистую шкуру из тех, что служили ей одеждой.

– Ты можешь не торопиться, – сказал Джондалар и легонько поцеловал ее.

Эйла начала спускаться по тропинке, но вдруг остановилась и обернулась.

– Мне нравится, когда ты прикасаешься губами к моим губам, Джондалар. Мне нравится целоваться, – сказала она.

– Надеюсь, все остальное тебе тоже понравится, – сказал он, когда Эйла уже скрылась.

Он принялся бродить по пещере. Теперь ему все виделось иначе, чем прежде. Он повернул поджаривавшееся на вертеле мясо и заметил, что Эйла положила рядом с горячими углями какие-то корешки, завернутые в листья, а затем обнаружил, что она заварила для него горячего чаю.