Сохранение секретности было жизненно необходимо для безопасности как его самого, так и команды корабля. Изоляция надменной мадемуазель во время стоянки в заливе Баратария, будь она связана и с кляпом во рту или под усиленной охраной, вовсе не была его прихотью. Он был абсолютно уверен, что неумолимо приближается время, когда придется принять решение о необходимости таких чрезвычайных мер.

Они прибудут в залив с наступлением темноты, через несколько часов. Неожиданно к нему вернулись знакомые терзания. Роган прикрыл глаза, и отзвуки воплей умирающих, грохот канонады, треск, сопровождавший погружение «Вентуре» в морскую пучину, — все встало вновь перед его мысленным взором.

На этом железном пруте стоит клеймо в виде буквы «П». Оно навсегда заклеймит вас как пирата. Добавлю, что эта буква — начальная от Пуантро, фамилии человека, который вас уничтожит!

Моментально открыв глаза, Роган решительно направился в сторону нижней палубы, где находились каюты. Три долгих года ушло у него на разработку плана возмездия. Желанный час расплаты близился. Он не позволит избалованной девчонке, только со школьной скамьи, сбить его с пути на самом последнем этапе. Она поможет ему — или поплатится!

— Почему ты так смотришь на меня, Мари? — сказала Манон, глядя в зеркало на отражение горничной, стоявшей в проеме двери ее спальни. Сидя за туалетным столиком в кружевном пеньюаре, так гармонировавшем с ее утонченной внешностью, Манон замерла в ожидании ответа. Мари продолжала молчать.

— Скажи, что у тебя на уме? Я выхожу из себя, когда ты смотришь подобным образом.

Сильно припадая на одну ногу, пожилая женщина вошла и остановилась рядом с ней. Манон сжалась в ожидании предстоящего разговора. Мари хорошо знала свою госпожу. Слишком хорошо.

Мари прямо спросила:

— Вы ему сказали?

Кровь застыла в жилах Манон. Она поднялась, прервав свой утренний туалет — нанесение крема для поддержания свежести кожи, массаж лица и те несложные-упражнения, которые она методично выполняла, чтобы оставаться привлекательной для Жерара.

Она раздраженно посмотрела Мари в лицо.

— Говори яснее. Ты же знаешь, я терпеть не могу загадок.

— Вы сказали ему о ребенке?

У Манон перехватило дыхание.

— Манон… — мягко произнесла пожилая женщины, — вы забыли, что я служила еще вашей матери до того, как стала служить вам. Я знаю вас почти так же хорошо, как вы знаете себя.

— Ты ошибаешься!

— Нет, не ошибаюсь.

Рука Манон инстинктивно потянулась к животу, который по-прежнему был плоским и подтянутым, несмотря на то, что в нем уже рос ребенок… ребенок, которого она не смогла произвести на свет со своим дорогим Александром за счастливые годы их супружества… ребенок, в котором, как она считала, ей навсегда отказано судьбой. Отцом ребенка был Жерар Пуантро.

— Заметно?

— Нет. Пока нет. Но вы же знаете, скоро будет заметно. Вы должны ему сказать, Манон.

Из глаз Манон выкатилась одна-единственная слезинка и заскользила по ее бледной щеке.

— Я… я боюсь, Мари.

Старая женщина вместо ответа положила свои натруженные руки на плечи Манон, а та продолжала:

—Я не могла надеяться на такое чудо и воспринимаю это как волю Господа. Когда прекратились месячные, я не предполагала, что возможна какая-либо причина, кроме тех перемен, которые в моем возрасте вскоре должны наступить. — Манон перевела дыхание. — Мне ведь тридцать восемь, Мари!

— Я знаю, дорогая.

— Только на прошлой неделе я посетила доктора Торо и узнала о свершившемся чуде — у меня будет ребенок Жерара! Поначалу я просто не могла поверить в это. Наконец до меня дошло, что это реальность. Мне захотелось выбежать на улицу и закричать о своем счастье на весь мир. Но я… я не смогла…

— Манон…

Манон опустила глаза, не в силах выдержать настойчивый взгляд пожилой женщины, и прошептала:

— В последнее время все складывалось непросто. Ходят слухи, что Жерар как никогда волочится за женщинами. Я не стала бы придавать этому никакого значения, как делала в прошлом, если бы мне не казалось, что его внимание ко мне постепенно тает.

Манон замолчала, чтобы несколько успокоиться.

— Я никак не могла решить, что же делать. Мне не хотелось говорить с Жераром, пока есть вероятность, что он не будет так же счастлив, как и я, узнав о свершившемся чуде, — Манон крепко сжала руку Мари, глядя ей в глаза. — А потом произошло это чудовищное похищение Габриэль… Жерар был так расстроен…

Слезы потекли по ее щекам, смывая подобие жалкой улыбки.

— Грустно говорить об этом, но именно эти ужасные события вернули мне Жерара. Он был опять так мил и внимателен, каким не припомню его уже многие месяцы, а я смогла дать ему то успокоение, которое он искал. Но… хотя мое счастье вернулось, я боялась. О Мари… — Манон разрыдалась. — Я не могу сказать ему о ребенке, пока не станет известно, что Габриэль вне опасности. Жёрар так ее любит! Он станет презирать меня, если я это сделаю! Боюсь, если Габриэль не вернется, то Жерар еще меньше обрадуется этому ребенку.