— Простите. — Габриэль слегка коснулась его плеча. — Я не хотела обидеть вас.

Никакой реакции.

— Не могу себе представить, кто мог совершить такое преступление?

Бертран промолчал. Габриэль растерянно затихла, когда он снова взглянул на нее, а затем заговорил бесстрастным, лишенным всяких эмоций голосом:

— Мадемуазель, вы не знаете жизни в еще большей степени, чем я мог себе представить.

В этот момент Габриэль подумала, что Бертран совсем не кровожадный пират, а просто глубоко несчастный молодой человек. И сердце ее потянулось к нему.

— Смею надеяться, что виновные в нанесении вам таких увечий вынуждены были поплатиться за это.

Бертран как бы нехотя ответил:

— Так вы верите в возмездие?

На этот раз заколебалась Габриэль. Немного подумав, она покачала головой:

— Нет, в возмездие я не верю. Я верю в справедливость.

Взгляд Бертрана задержался на ней несколько дольше обычного. Потом молодой человек поднялся и молча направился к двери.

Напуганная тем, что он так внезапно уходит, Габриэль крикнула:

— Подождите!

Он повернулся к ней.

— Я… Вы не можете… — Она остановилась, а затем поспешно проговорила: — Я ведь даже не знаю, где мы! Что происходит? Где капитан? Что он собирается сделать со мной?

Никакого ответа.

— Пожалуйста…

— Капитан скоро вернется, — промолвил Бертран, уходя.

Воцарилась тишина. Габриэль стиснула зубы, чтобы не заплакать.

Роган ступил на палубу «Рептора», повернулся к Бертрану и обнадеживающе кивнул в ответ на вопросительное выражение лица первого помощника.

— Все прошло хорошо, но Лафитт… — Роган помолчал, а затем продолжил: — Лафитт знает о моем знакомстве с Кларисой.

Волнение, отразившееся на лице Бертрана, свидетельствовало о том, что он поражен до глубины души. Он попросил Рогана подробнее рассказать ему об этом. Тот постарался заглушить тревогу своего друга.

— Его догадки ошибочны. Он считает, что у меня с ней роман, и предупредил об опасности связи с женщиной, чьими услугами пользуются высокопоставленные лица города. Он заверил, что его осведомленность о моих отношениях с Кларисой не представляет и никогда не будет представлять для нее никакой угрозы. Я ему поверил.

— Лафитт говорит так в настоящий момент. А что будет, когда он узнает о твоем обмане?

— Поверь мне, Бертран. — Никогда подобные слова не произносились Роганом с большей сердечностью. — Ни при каких обстоятельствах и никоим образом я не подвергну Кларису опасности.

Он покачал головой, как бы отгоняя преследовавшие его мысли, и продолжил:

— Но для нас нет возврата. Мы можем идти только вперед. Даю слово, что я удостоверюсь в полной безопасности Кларисы, прежде чем доведу наш план до конца. Но если этого недостаточно, чтобы ты перестал беспокоиться за ее жизнь, — Роган немного поколебался, — с этой минуты я освобождаю тебя от твоих обязанностей, и ты можешь поступать по собственному усмотрению.

Он ждал ответа Бертрана и когда через несколько минут получил его, то испытал безграничное облегчение.

— Я не сомневаюсь, что вы защитите мою сестру даже ценой собственной жизни, как она защищала нас обоих. Если я смогу помочь в этом, то для меня лучшее место здесь, где возможно принести больше всего пользы.

Роган кивнул и оглядел палубу.

— Похоже, остальная команда, как и планировалось, последовала за мной на берег.

— Да, сэр. На борту осталось только шесть самых преданных вам матросов. Можете отдыхать и не сомневайтесь, что они никого не пустят на борт и не дадут увести корабль в ваше отсутствие. К охране мадемуазель Дюбэй эти люди относятся со всей серьезностью.

— А кто первым охранял ее?

— Дермот, сэр.

Дермот… Дермот потерял глаз во время битвы на «Айленд Перл» и часто с горечью вспоминал ту кровопролитную ночь. Он был непоколебимо предан. Вследствие этого, а также потому, что его внешность наводила ужас, он был бесценным охранником прекрасной пленницы.

— А мадемуазель Дюбэй?

— Дермот доложил, что один раз она подходила к двери, но он водворил ее обратно в каюту.

Роган хмыкнул:

— Не сомневаюсь, что мадемуазель Дюбэй не сочла за труд запереть за собой дверь.

— Так доложил Дермот. — Бертран добавил: — Ноги мадемуазель Дюбэй заживают хорошо.

Роган кивнул.

— Она очень обеспокоена и допытывалась, где вы. По-моему, она хочет поговорить с вами.

Роган застыл:

— Хочет поговорить?

— Да.

— Ну что ж… подождет. Нам надо обсудить более важные проблемы, такие, как пути отхода, если в этом возникнет необходимость.

Сделав Бертрану знак следовать за ним, Роган поднялся на капитанский мостик и достал из непромокаемого футляра карты. Осторожно развернув одну из них и глядя на хорошо знакомые линии морских путей, он с удовлетворением повторил про себя: