Шрифт:
Лолли приникла к нему и крепко обняла.
– Господи, Лолли. – Он начал срывать с нее одежду.
Она торопливо задергала его рубаху, стараясь прикоснуться к обнаженной коже. Он зажал ее лицо между ладонями и опрокинул на песок, закрыв своим телом и прильнув к ее губам.
Лолли вцепилась в его мокрую шевелюру обеими руками и потянула, оборвав их поцелуй.
– Люби меня, Сэм. Прямо сейчас. Пожалуйста.
Он сорвал с нее одежду прежде, чем она успела освободить от рубахи его плечи. От пылких ласк она вся извивалась в его руках.
– Пожалуйста.
Он скинул с себя брюки и опустился перед ней на колени в одно мгновение. Долго, неторопливо овладевал ее телом. Застонав, пробормотал:
– Горячее блаженство...
Обхватив маленькое тело, он посадил ее к себе на колени и, придерживая одной рукой за спину, а вторую положив ей на затылок, продолжал целовать. Его бедра ни на секунду не переставали двигаться, даже когда она забилась в его руках в третий раз. Потом вдруг движения участились, он крепче сжал ее в объятиях.
– Господи! – Последний толчок, и он упал спиной на песок, увлекая за собой Лолли.
Она не представляла, сколько времени они пролежали так, сколько времени понадобилось обоим, чтобы отдышаться. Лолли вздохнула и потерлась щекой о его грудь.
– Я люблю тебя, Сэм.
Он промолчал, а она, подперев подбородок, наблюдала за ним. Через несколько секунд он поднял голову и взглянул на нее. Лолли улыбнулась.
– Ладно. – Он уронил голову на песок и завопил: – Я люблю тебя, черт возьми!
Он притянул ее голову к себе, чтобы поцеловать, но Лолли уперлась ладонями ему в грудь и увернулась.
– Почему?
– Что, черт возьми, значит твое «почему»?
– Почему ты меня любишь?
– Потому, что у Бога есть чувство юмора. – И он снова припал к ее губам.
Глава 28
Через неделю, с опозданием на полмесяца, они въехали в Санта-Крус, сидя в птичьем фургоне. Прошло два дня после их падения в водопад, когда они выбрались на дорогу и наскочили на Джима Кэссиди и его партизан. Лолли воссоединилась с Медузой, к своему восторгу и неудовольствию Сэма.
Джим рассказал им, что произошло за последние две недели, а произошло немало. Агинальдо и Бонифасио заключили союз и соединили свои отряды повстанцев. Испанцы разрушили еще два поселка и сумели окончательно испортить свои отношения с США. Два дня спустя после отъезда Сэма и Лолли из лагеря в глубине страны началась революция, которая быстро докатилась до Кавите и Манилы. Штаб партизан теперь находился в Санта-Крусе, самом большом городе северных провинций, и, по слухам, отец Лолли все еще оставался там, встречаясь с лидерами повстанцев.
Фургон переваливался по булыжной мостовой на окраине города. Кудахтали куры, Медуза тоже. Последние четыре дня она только и делала, что передразнивала их. Лолли вынула из шевелюры Сэма перо и улыбнулась. Куриные перья забились ему за шнурок повязки, и он был похож на индейца.
– Если я увижу еще хоть одну птицу... хоть одно перо... услышу еще раз кудахтанье... – пробормотал Сэм, наблюдая за Медузой, которая вторила курам в клетках.
– Ладно тебе, Сэм, если бы не этот фургончик, мы бы до сих пор шли пешком.
Он сердито посмотрел на нее и отмахнулся от летавших перьев. Чем ближе они подъезжали к городу, тем он становился ворчливее, а за последний час не проронил ни слова и только хмурился.
Лолли подумала, что, наверное, Сэм расстроен, потому что не участвовал в боях своего отряда. Он привык воевать – все-таки всю жизнь только это и делал. После недолгих раздумий она решила, что причина не в этом. Он совсем не рвался присоединиться к отряду Джима.
То и дело снимая с себя куриные перья, Лолли оглядела свой наряд, представляя, что подумает отец, когда увидит ее. У нее не было ничего общего с той девушкой в розовых обб-рочках и камеей на груди, которая мерила шагами свою комнату, поджидая папочку. Волосы свисали неровными прядями, несмотря на то что она прилежно поработала щеткой, полученной у той же филиппинки, что одолжила ей одежду. Ее блузка из тонкого белого хлопка была на два размера больше и не скрывала, что под ней мужское белье. Юбка, широкая и длинная, – она даже волочилась по земле – была сшита из хлопчатой ткани в красную и зеленую полоску. На ногах у нее были вышитые сандалеты без каблуков, обтрепанные и заношенные, из которых торчали пальцы.
Лицо загорело на солнце, и Сэм сказал, что у нее появились веснушки. Лолли пришла в ужас, тут же вспомнив собак брата Харрисона с рыжими пятнышками на носах, головах и спинах. Сэм поднял Лолли на смех и заявил, что когда собирается ее поцеловать, то видит только веснушки.
Тележка с грохотом остановилась перед высоким зданием из необожженного кирпича. Сэм соскочил на землю и помог Лолли выбраться из фургона, при этом он задержал руки на ее талии чуть дольше, чем было необходимо. От долгого сидения в одной позе у нее затекли ноги, поэтому она споткнулась. Не сводя с нее взгляда, Сэм спросил: