Вся загвоздка в том, что ему никак не удавалось избавиться от Лолли Лару. Сейчас он получил приказ доставить ее домой к папочке. Работенка не из легких, тем более теперь, когда она узнала из его разговора с Кэссиди, каков был его первоначальный план. Это была самая большая незадача.

Сэм повернулся, прислонился к стене с небрежным спокойствием, которого совершенно не испытывал.

– Есть небольшая проблемка.

– Что еще?

– Она знает.

– О чем?

– О том, что я задумал получить за нее деньги.

Бонифасио выругался и потом пробормотал:

– Глупец.

– Ты прав, это было глупо с моей стороны, но скажу тебе вот что: один день с этой женщиной мог бы и Макиавелли превратить в слабоумного.

В комнате повисла тишина. Сэм задумчиво потер лоб. Ему во что бы то ни стало нужно было найти способ исправить ошибку. Он подумал еще немного, вспоминая свой разговор с Джимом. Лолли знала, что он собирался удерживать ее в плену до получения выкупа.

Нет, поправил он сам себя. Она знала только, что он собирался получить деньги. Оттолкнувшись от стены, Сэм подошел к столу командира, оперся руками о края и наклонился вперед для большей убедительности:

– Она знает лишь, что я планировал получить деньги, когда доставлю ее сюда. Возможно, нам удастся убедить ее, что она неправильно все поняла.

– Нам?

– Мне понадобится твоя помощь. Придется сделать вид, что мы с самого начала планировали вернуть ее отцу в целости и сохранности без всякого выкупа. Но мне понадобится твоя помощь. Нужно заставить ее поверить, будто деньги, о которых я говорил, – это моя награда за ее спасение. – Сэм замолчал, внезапно осознав, что он мог упустить из виду одну деталь. – А ты не думаешь, что награда за ее возвращение уже назначена? Может, ты смог бы уговорить ее отца выплатить мне премию.

Сэм бросил лишь один взгляд на лицо командира и сразу понял – ему не достанется и ломаного гроша. Но все равно живший в нем уличный мальчишка, выходец из трущоб Чикаго, должен был попытаться. Он пожал плечами:

– Забудь, что я сказал.

– Никогда не упустишь своей выгоды, а, мой друг? – Бонифасио коротко хохотнул и уселся за стол. – Поступай, как считаешь нужным, лишь бы убедить девушку. Я пошлю ее отцу записку, в которой сообщу, что мы нашли его дочь, она жива-здорова и что один надежный американец – это ты – привезет ее домой. Никаких других условий я оговаривать не буду на тот случай, если посол решит познакомиться с тобой. Я не хочу, чтобы он или кто-либо другой узнал о нашем местонахождении. Оружие должно прибыть со дня надень. Мы не можем пропустить этот груз. – Бонифасио внимательно посмотрел на Сэма. – Я скажу девушке, что нас заботила исключительно ее безопасность, и я помогу заставить ее поверить в твою историю о вознаграждении. Но до тех пор пока мы не получим известия от ее отца, ты отвечаешь за нее. А с меня хватит испанцев, которые подобрались к лагерю вплотную.

Проклятие, вот он и получил свой приказ. Опять придется возиться с ней.

– Где она? – спросил Бонифасио.

– Я запер ее в сарае возле склада, – рассеянно ответил Сэм.

В дверь бунгало громко постучали. Вошедший солдат вытянулся в струнку и отсалютовал Бонифасио, затем Сэму.

– Женщина сбежала.

Ее нашли всего через десять минут.

Но понадобилось почти полчаса, чтобы вырезать ее целиком из колючей проволоки, служившей заграждением. Пятеро мужчин трудились в поте лица при свете одного факела. Сэм щелкнул крышкой часов и опустил их в карман рубашки. Потом он наклонился, забрал факел, воткнутый в землю, и, выпрямившись, поднял факел высоко над головой, чтобы людям было легче работать в темноте. Одной ногой, обутой в сапог, он уперся в мешки с песком, наваленные друг на друга по пять штук по всему периметру лагеря, граничившему с джунглями, и внимательно следил за извлечением из проволоки Лолли Лару.

Должно быть, она попыталась проползти сквозь закрученные петли, которые использовались в качестве защиты от наступления противника. Когда ее нашли, она походила на оборванного розового червя в коконе из колючей проволоки. Сэму показалось, будто каждый острый шип проволоки был зацеплен за ее платье или волосы, а та часть проволоки, что не зацепилась за платье, обмоталась, как леска, вокруг ее рук и ног. Одна из этих рук держала лапчатый лом.

Один-единственный взгляд, брошенный на Лолли, окончательно убедил Сэма, что никакая сила на свете не заставит его вновь оказаться с ней в джунглях. Если уж он должен везти ее домой, то отправится по горной дороге. Предварительно засунет ее в повозку, запряженную буйволом, и поедет с ней в Манилу или в любой другой город, где ее папочка захочет встретить их. Пусть даже им придется нарядиться крестьянами, аборигенами, испанцами или еще кем – Сэму наплевать, но в джунгли он с ней не пойдет. Ни за что.

Солдаты закончили вырезать ее из проволоки, и один из них отнял у нее лом, за что Сэм был особенно ему благодарен. У него было предчувствие, что при первой возможности Лолли швырнет в него ломик.

Солдаты подняли девушку на нетвердые ноги, посмеиваясь и болтая на своем родном тагальском. Она тряхнула головой и посмотрела на них смущенно и немного испуганно. Солдаты продолжали ей улыбаться, и Сэм увидел, как она облегченно расправила напряженные плечи. Разумеется, она понятия не имела, над чем они смеются. А ведь они обозвали ее пьяной бабочкой.

Стоило лишь взглянуть на нее, чтобы убедиться – прозвище подходило как нельзя лучше. Кусочки проволоки торчали из ее всклокоченных волос наподобие усиков насекомых. Юбка, обмотанная витками проволоки, выпирала во все стороны и напоминала обвисшие розовые крылья. Его первым порывом было сказать ей, как она выглядит, но он знал, что любое его слово будет настолько пропитано сарказмом, что Лолли придет в гнев. И тогда им не удастся убедить ее, что ни о каком выкупе речи не идет и что ее просто отвезут к отцу.