Позабыв о своих манерах, Лолли вцепилась во флягу и сделала большой глоток. Быстро пожевала, затем глубоко вздохнула и проглотила. Судя по размеру откушенного куска, Сэм решил, что тот опустился в ее желудок как гиря. Лолли задохнулась и отпила еще воды.

– Закругляйся с ужином, Лоллипоп. Нам пора в путь.

Сэм взглянул на небо, пытаясь определить, сколько у них времени до наступления темноты. Оказалось, не много. Он ошибся, решив, что они дойдут до залива за полдня. Проста переоценил ее силы.

– Я уже сыта, спасибо. – Она вернула ему оставшееся мясо и флягу.

Мясо он положил в ранец, фляжку прицепил на пояс, потом обернулся, чтобы помочь ей подняться. Лолли, отвернувшись, ногтем ковыряла в зубах.

– Пошли.

Она выпрямилась и поспешно опустила руку на колени. Вспыхнув, она бросила на него виноватый взгляд, словно Сэм застал ее за чем-то предосудительным.

– Можешь ковырять в зубах сколько душе угодно, я не возражаю. – Он поднял ее с земли.

Она сердито отряхнула юбку.

– И вовсе я не ковыряла в зубах.

– Ну конечно.

– Мне нужна зубная щетка, – заявила она, словно один этот предмет мог решить все ее проблемы.

Схватив ее за руку, Сэм пустился в заросли, шагая быстрее, чем прежде.

– Мы обязательно остановимся у следующего «Маршалла Филда» [5] и купим тебе щетку, а заодно и серебряный чайный сервиз, и вычурные маленькие чашечки.

Она пробормотала, что ждет не дождется, когда они доберутся до бухты и она с ним распрощается.

– Я думаю о том же, – бросил он через плечо и пошел в два раза быстрее, чем прежде.

Лолли споткнулась.

– Ты не можешь помедленнее?

– Нет. – Он волок ее через пальмовую рощицу.

Она бурчала что-то насчет несносных янки, которые не умеют вести себя по-джентльменски.

Сэм отпустил пальмовую ветвь, которую сначала галантно отвел в сторону. Ветка ударила ее по лицу. Лолли задохнулась от возмущения, но он, не обращая внимания, продолжал идти, как во время марш-броска с полной выкладкой.

Солнце опускалось в зеркальную воду сверкающим розовым шаром, расцветив иссиня-черное небо радужными красками тихоокеанского заката: золотисто-оранжевым, ярко-розовым, бледно-лиловым и темно-пурпуровым. Вокруг жемчужных вод залива вытянулся пляж с белым песком, за которым вставала стена густого изумрудного леса на фоне остроконечных гор, окрашенных багрянцем быстро исчезающего солнца.

Лолли привалилась к дереву и, пытаясь отдышаться, наблюдала, как Сэм вышагивает по белому песку. Легкие так горели от бега, что ей казалось, будто палящее солнце опускается прямо в ее пересохшее горло. По лицу тек пот, руки зудели от укусов москитов, словно она провела ночь на ядовитом дубе, ноги были в синяках. Бедные ножки, они растерты и в мозолях.

– Ты видишь корабль? – Она поскребла сломанными ногтями зудящую руку.

Он продолжал вышагивать. Остановился только раз, чтобы ногой поддать песок.

– Его здесь нет.

– Ты уверен?

Он со злостью посмотрел на нее, указывая рукой на тихий пустой залив:

– Ты видишь где-нибудь этот чертов корабль?

Надежда умерла, и Лолли прошептала:

– Я просто подумала, что, может быть, не заметила его.

– Вы не заметили его, мисс Лару, потому что его тут нет. Мы опоздали.

Он в бешенстве носился вдоль берега, спрашивая у самого себя, что теперь с ней делать, будь оно все проклято. По его разгневанному тону и побагровевшей шее было ясно, что он не обрадуется ее следующему вопросу. Ей хотелось узнать, что им делать дальше, но в целях личной безопасности она решила повременить с вопросом. Сейчас еще не время задавать его, поэтому она принялась пересчитывать укусы на руке.

Он сказал что-то насчет подсадных уток и прибавил, что проще самим застрелиться, потому что они уже покойники. Лолли как раз добралась до двадцать второго укуса, когда Сэм неожиданно остановился, резко повернулся и снял с плеча винтовку.

Янки собирался пристрелить ее! Он отвел какую-то щеколду, и та смертоносно щелкнула.

Лолли зажмурилась. Спина у нее выпрямилась, мускулы маленького тельца напряглись. Она произнесла про себя последнюю молитву в своей жизни о прощении, поборов желание завизжать.

Винтовка выстрелила – Лолли ожидала, что ее пронзит пуля.

«Ничего не почувствовала. О Господи, я, наверное, умерла!»

Снова прогремел выстрел. Она сползла вниз по дереву, но по-прежнему ничего не чувствовала. Открыла один глаз, ожидая увидеть святого Петра у врат небесных.