Шрифт:
Тут в зеленке послышался едва заметный шорох и запела птица. Сейчас ее пение было приятнее любой соловьиной трели.
На полянку вывалился Акула – окровавленный, подволакивающий ногу…
– Жив, бомбист, – прошептал Бизон, ощущая, как в горле встал комок. Не хватало еще прослезиться…
Фортуна сделала сегодня царский подарок разведывательно-диверсионной группе. Все были живы. Хотя это казалось невероятным.
– Тебя только за смертью посылать, – буркнул Ник, уже потом поняв, насколько символично сейчас звучит эта фраза. – Вперед, хлопцы! След в след…
Отходить приходилось не по тому маршруту, по которому пришли. Там ночью, да еще с пленными пролезть не было никакой возможности. Поэтому предстояло спуститься с холма и ломануться вдоль русла горной реки, по камням. Маршрут – хуже не придумаешь, но другого все равно не имелось. В центре группы шли заложники и Бизон с Меджиевым, так и не пришедшим в себя после удара, на плече… Скорость передвижения оставляла желать лучшего…
А тут еще боевики сориентировались. И теперь, растянувшись цепью, вели преследование. В прибор ночного видения с вершины холма было видно, как из подъехавших машин выпрыгивают вооруженные люди и растягиваются в цепь, которая достаточно быстро движется. И в правильном направлении. Быстро светало. В воздух взлетели осветительные ракеты.
Путь был один. Как только преследователи пройдут через расщелину и взберутся на высоту, они станут иметь возможность отлично разглядеть уходящую вдоль русла группу, а потом накрыть ее из всех видов стрелкового оружия. Связь у боевиков налажена, наверняка по этому маршруту впереди тоже есть какие-то силы, на которые вполне можно напороться. Разведгруппа имела все шансы угодить в клещи. Нужно до зарезу отыграть немножко времени.
Ник, реально оценив ситуацию, покачал головой, кивая на пленников:
– С этой обузой нам не уйти.
И поднял пистолет, целясь в турка, который тут же упал на колени и что-то заверещал, съежившись и ожидая пули.
– Боевая задача, – напомнил Фауст.
Ник скрипнул зубами, отвернулся. Понятно, кому-то придется прикрывать отход разведгруппы. Вот и позиция – в расщелине хорошо вооруженный человек может надолго задержать продвижение цепи, которая будет вынуждена сгруппироваться, чтобы двигаться дальше. Необходимо отыграть не так много времени, чтобы дать группе уйти в условленное место.
Фауст бесшабашно, с каким-то весельем обреченного, махнул рукой:
– Ник. Я остаюсь. Ребятам жить и жить. А я, видать, отбегал свое, ядрен-батон!..
Он знал, что выбирает смерть.
– Я прикрою, – сказал Бизон.
Бизон тоже не дурак, понимал, что выбирает смерть. И каждый знал это. Это не было бравадой или красивым жестом. Это единственно возможный поступок – прикрыть собой отступающих товарищей. Записано она глубоко в подкорке, и не выбьешь ничем – готовность десантника умереть, прикрывая отход своих. Знаменитая честь десантника, которая важнее, чем жизнь.
Видя, что остальные тоже горят желанием предложить свои кандидатуры в камикадзе, Ник кинул:
– Все, кончай галдеть! Не в парламенте! Прикрывает Цыган…
По большому счету это было самое верное решение. Он – лучший стрелок. Интуицией чувствует противника. Лучше всех ориентируется на местности. Бизону же одному по силам тащить тело так и не пришедшего в себя Меджиева и не тормозить при этом движение всей группы.
Цыгану сгрузили боеприпасы, последний огнемет «Шмель». Все, что могли. Сейчас боеприпасы и оружие ему нужнее. А остальным необходимы быстрые ноги.
Бизон ощущал себя погано, когда уходил, оставляя за спиной Цыгана и таща на плече ненавистного Меджиева. Одно было желание – свернуть моджахеду тощую шею, взять оружие и вернуться, плечом к плечу со своим другом бить короткими очередями по цепи бандитов. Положить их побольше и попытаться прорваться. Но кому интересны его желания? Он – боевая машина. Программа загружена. Только вперед. Шаг за шагом. К точке эвакуации.
Уходит обратно на нас поредевшая рота.Что было неважно, а важен лишь взорванный порт.Мне хочется верить, что грубая наша работаВам дарит возможность беспошлинно видеть восход!А восход уже занимался за горами. Кровавый. Мертвенный. Чужой…
Не терять темп. Двигаться быстрее. Тащить за собой пленных – из-за них все и затеяно. Из-за них Цыган сейчас выцеливает мишени, идущие по ущелью.
Англосакс заартачился было.
– Не могу идти так быстро, – произнес по-русски. – Сердце. Чуть медленнее.
Ник не стал тратить время на разговоры. Просто провел лезвием по его щеке, не сильно, но болезненно. Хлынула кровь. Потом лезвие коснулось шеи. И пленник припустил вперед вприпрыжку, черта с два еще догонишь. Турок тоже хотел жить и двигался резво.