— О Господи! — воскликнул кто-то. — Этого нам только не хватало!

Над толпой пронесся смех, Алекс тоже улыбнулся.

— Ваши женщины целыми днями сидят дома, присматривая за детьми, пока вы трудитесь на заводе или в шахте, — сказал он, когда смех затих. — Я думаю, вы сможете убедиться, что у них есть серьезные и дельные мысли о том, что нужно сделать для оздоровления и улучшения жизни в Кембране. Может быть, нам стоит научиться прислушиваться к их мнению и уважительно относиться к их мыслям.

Он почувствовал, что мужчины в растерянности, они не знали, как реагировать на его слова. Но он не собирался убеждать или уговаривать их. Все они были перед ним, и они слышали, что он сказал. Они поняли его. Их жизнь будет меняться к лучшему, хотят они этого или нет. Но он не может изменить их отношение к себе. Это зависит от них.

Он дождался полной тишины и помолчал еще несколько мгновений. Тишина стала напряженной и звенящей.

— Здесь ли Оуэн Перри? — наконец произнес он.

— Я здесь, — откликнулся уверенный и ясный голос из задних рядов.

Алексу потребовалось какое-то время, чтобы найти его глазами в толпе.

— Оуэн Перри, — заговорил он, бросая плетку на землю к своим ногам и начиная нарочито медленно снимать пальто, — я как-то говорил вам, что если «бешеные быки» еще раз придут в Кембран, если они опять будут пугать и обижать моих людей, я не дам им спуску, я найду их и накажу их так же, как они наказывают моих людей.

— Да, говорили, — ответил Оуэн с вызовом и презрением. Алекс расстегнул жилет, снял его и бросил на землю поверх плетки и пальто.

— Они приходили, — продолжал он, — и пытались запугать женщину. Женщину настолько отважную, что она не послушалась их угроз и не обратилась за помощью к тем, кто мог бы защитить ее. Она терпела этот ужас три дня.

Тишина над лощиной была громче, чем рев «бешеных быков».

— Этой ночью несколько мужчин, настолько трусливых, что они спрятали свои лица и говорили шепотом, чтобы их не узнали, связали ее на земле и избили плетьми, — говорил Алекс. — Она получила пятнадцать ударов, а утром пришла на работу и даже ни словом не обмолвилась о случившемся.

Его галстук уже был на земле, рядом с другой одеждой. Он освободил рубашку из бриджей и принялся расстегивать и ее. Пока он говорил, он не отрывая глаз от Оуэна Перри.

— Если бы даже она была, виновна в том, за что была наказана, — продолжал Алекс, — если бы даже донесла мне на вас, все равно она — женщина. А вы, Оуэн Перри, были среди «бешеных быков».

— Да, — ответил Оуэн Перри, перекрывая рокот, пробежавший над толпой.

— Ах, чертов ублюдок! — проревел чей-то голос. Алекс узнал в нем голос Хьюэлла Риса. — Дайте мне добраться до него! Я вырву ему руки и с радостью отправлюсь в преисподнюю за это. Я буду счастлив век гореть в геенне огненной, лишь бы знать, что Перри жарится вместе со мной!

Но мужчины, стоявшие рядом, удержали его, и вновь воцарилась тишина. Перри, гордо подняв голову, неотрывно смотрел Алексу в глаза.

— Выходи, Перри, — сказал Алекс. — Надеюсь, мужчины, для которых ты лидер, а я — хозяин, помогут освободить нам место в середине этой лощины. Я буду бороться с вами один на один, как мужчина с мужчиной. Если победа будет на моей стороне, я накажу вас так же, как вы с вашими громилами наказали Шерон Джонс этой ночью. Вы получите пятнадцать ударов моей плетью.

Оуэн Перри рассмеялся. И Алекс знал почему. Он видел этого здоровяка на заводе обнаженным по пояс, видел его мускулы. Но Перри не пришлось еще как следует разглядеть его, Алекса, и он, конечно, не знал, что Алекс проходил подготовку в одном из самых престижных боксерских клубов в Лондоне. И он еще не понял, какую убийственную ярость вселяет любовь в сердце мужчины и в его мускулы.

Мужчины расступились, и как по волшебству в центре ложбины образовался пустой круг и две дорожки к нему: одна — от возвышения, на котором стоял Алекс, другая — от того места, где был Оуэн Перри. Алекс снял ботинки, носки и вышел в центр круга.

— Вы можете выбрать себе секундантов, Перри, — сказал он. — Я полагаю, найдутся мужчины, которые примут вашу сторону. Я же останусь один — как всегда со дня приезда в Кембран.

— Нет, вы не один, — услышал он звонкий юношеский голос. — Я буду вашим секундантом, сэр. За Шерон.

Алекс, впервые оторвав взгляд от Оуэна, с удивлением посмотрел на стоявшего рядом Йестина Джонса.

— И я.

— Я тоже.

Хью Джонс и Эмрис Рис сказали это почти одновременно, выходя к Алексу и становясь рядом с Йестином.