Священник, пока звучало пение, успел разглядеть новых посетителей церкви. Когда хор смолк, он поприветствовал свою паству на ломаном английском языке, и вот тут-то взгляды всех присутствующих оказались обращены на них. Всех, и Оуэна в том числе. Шерон встретилась с ним глазами прежде, чем он успел отвернуться.

Он ничего не рассказал ей о разговоре в Гленридском замке. «Черт бы побрал этого проклятого графа Крэйла!» — только и ответил он на ее расспросы. Хорошо, что деда не было поблизости, он бы обязательно отчитал его. «Это хитрая лиса, Шерон. И опасная. Он еще хуже, чем Барнс. Держись от него подальше. Держись ребенка».

Он отказался объяснить, что дало ему повод так оценивать своего работодателя.

Шерон прислушалась к тому, что рассказывал отец Ллевелин об Иове. Бог испытывал Иова, говорил священник в своей проповеди. Он испытывал его терпение, и Иов прошел через все испытания, узнал, что нет предела страданиям в этой жизни. Но он не впал в уныние и не был озлоблен испытаниями, выпавшими на его долю, они дали ему силу и облагородили его. Всем им есть чему поучиться у Иова.

Шерон спрашивала себя, понимает ли граф Крэйл, на что направлена проповедь. Она видела, как Оуэн откинулся назад на своем месте, как склонил голову Йестин.

Проповедь была завершена, служба подходила к концу. Шерон готовилась распрощаться с графом и девочкой. Она решила, что лишь улыбнется Верити, откланяется и поспешит к выходу, чтобы там уже дождаться бабушку и Оуэна, который проводит ее до дому. В любом случае она не хотела выйти из церкви вместе с графом и его дочерью. Она должна оставить впечатление, что случайно оказалась рядом с ними.

Но сделать это оказалось не так-то просто. Верити, сообразив, что ей больше не нужно быть тихой и примерной девочкой, повисла на ее руке и принялась делиться впечатлениями.

— Мне так понравилось здесь. Тут интереснее, чем у нас в церкви, — затараторила она. — Правда, я не поняла ничего. Мне понравились ваши молитвы. А у вас, миссис Джонс, очень красивый голос. И у остальных тоже. Папа как-то раз запел при мне на прошлой неделе. Это было так странно. Вы расскажете мне, кто эти люди? И вы научите меня валлийскому языку, правда? Тогда в следующее воскресенье я уже что-нибудь пойму.

— Верити. — Рука графа опустилась на плечо дочери, и Шерон заметила, как ухожены его ногти. Ее взгляд скользнул выше, по его руке и плечу, до лица, и они наконец посмотрели в глаза друг другу, — Миссис Джонс пора идти домой. У тебя будет достаточно времени на следующей неделе, чтобы наговориться с ней, если, конечно, ей не наскучит твоя болтовня.

— Нет, что вы, — возразила Шерон. — Мне очень интересно слушать ее. Детям иногда нужно выговориться.

Особенно когда они так одиноки, чуть не вырвалось у нее, но она прикусила язык, сообразив, что это прозвучало бы дерзко.

Она повернулась, чтобы уйти, но увидела в проходе отца Ллевелина. Он приветливо протянул к ним руки.

— Слава Господу, что вы пришли к нам сегодня присоединить свой голос к нашим скромным молитвам, милорд, — произнес он.

Граф протиснулся мимо дочери и Шерон, чтобы пожать протянутую руку.

— Мы услышали пение, когда проходили мимо церкви в прошлое воскресенье, — сказал он, — и решили сегодня прийти послушать его еще раз. Вы можете гордиться вашим хором, сэр.

Отец Ллевелин, польщенный, расправил плечи.

— У нас лучший мужской хор на весь Уэльс, милорд, — заявил он, — и мы в очередной раз докажем это на айстедводе через две недели. Он лучший на всю Британию или даже на весь мир, могу сказать это с полной уверенностью. Нет певунов лучше валлийцев. Мы не боимся открыть рот и восхвалить Господа голосами, которые он даровал нам. Не так ли, Шерон Джонс?

Шерон пробормотала что-то в знак согласия, граф вежливо улыбнулся. Она видела, что большинство прихожан уже вышли из церкви. Ей не хотелось бы выйти позже всех и привлечь к себе всеобщее внимание.

— У вас чудесная малышка, — сказал священник, положив ладонь на головку девочке. — Скажи-ка, ты придешь сегодня в нашу воскресную школу? Придешь? Мы определили бы тебя в класс миссис Джонс.

Лицо девочки озарилось радостным светом, но через мгновение она испуганно посмотрела на отца.

— Можно мне, папа? Можно мне пойти в воскресную школу? Пожалуйста! Ну папа, ну пожалуйста, пожалуйста!

— Там будут говорить только на валлийском языке, — предупредила ее Шерон. Она видела в глазах ребенка страстное желание получить еще одно развлечение. — И я могу взять тебя только в том случае, если твой папа не против. Но тогда сначала нам придется сходить ко мне домой и пообедать.

Она смотрела на Верити и как будто видела себя в детстве. Она отлично понимала желание девочки и сочувствовала ему. Но она не должна говорить об этом. Она вообще не должна вмешиваться. Эта девочка, в конце концов, леди Верити Хит, дочь и наследница графа.