Однако он не успел как следует обдумать эту мысль. Из церкви вышла Шерон Джонс. И Верити рядом с ней. Увидев его, Верити радостно вскрикнула и подлетела к нему, захлебываясь от восторга, спеша поделиться впечатлениями.

— …у них такая широкая деревянная скамья, я на ней сидела, а тарелки у них стоят на полках, и кровать миссис Джонс стоит там же, за занавеской, а дядя Эмрис, дядя миссис Джонс, заставлял меня говорить «здравствуйте» и «спасибо» по-валлийски и смеялся, и миссис Рис, это бабушка миссис Джонс, говорила ему, чтобы он не смеялся надо мной, и еще она прижимала хлеб к животу, когда резала, и…

Алекс наклонился и сгреб ее в охапку, испытывая почти до боли приступ любви к ней. Она такая кроха. Все ее приводит в восторг. И такая одинокая. Почему он не женился на Лоррейн или на ком-нибудь еще? У него было бы много детей. Нельзя ребенку без братьев и сестер.

— Надеюсь, ты была умницей, — прошептал Алекс, целуя дочь. — Ты не забывала говорить «спасибо» миссис Рис по-английски или по-валлийски, правда?

Шерон все это время стояла в нескольких шагах поодаль.

— Мне пора домой, — наконец сказала она. — Я приду к вам завтра в девять утра.

Его ответ был импульсивным, ему не хотелось, чтобы она сейчас развернулась и ушла до завтрашнего утра. Завтра он может даже и не увидеть ее толком. Не может же он завтра целый день провести в детской. И в конце концов, солнце светит сейчас так приветливо, словно приглашая их на прогулку.

— Давайте немного прогуляемся, — предложил Алекс, опуская дочь на землю. — Мы могли бы спуститься в долину, полюбоваться рекой.

— Река в этом месте грязная, — ответила Шерон. — Лучше пройти вверх по течению, мимо поселка и шахты.

— Хорошо, пройдем вверх по течению, — сказал он. — Так вы согласны?

Он видел, что она колеблется, и с настойчивой требовательностью заглянул ей в глаза, заставляя ее согласиться. Она кивнула, и они двинулись. Между ними была Верити, и только несколько футов отделяло их друг от друга.

Шерон знала, что говорила. Река в этом месте была грязной и распространяла зловоние.

— Неужели в поселке нет канализации? — спросил Алекс и тут же понял, как странно должен был прозвучать его вопрос. Ведь это была его собственность. Он должен был знать об этом.

Она горько усмехнулась:

— Нет, конечно.

— Это, должно быть, вредно влияет на здоровье людей, — сказал Алекс, хмурясь.

— Говорят, на канализацию нет средств, — ответила она. — Я слышала, что нигде в стране не умирает столько детей, как в долинах Южного Уэльса.

Он ужаснулся ее словам и беспокойно посмотрел на речную воду. Вблизи река выглядела почти сточной канавой. А с холмов все казалось таким живописным…

Верити опять оживленно затараторила, рассказывая о занятиях в воскресной школе, и Алекс с удовольствием отвлекся от неприятных размышлений. Сейчас ему не хотелось думать об этом, он обязательно вернется к этому позже, в более подходящее время, и потребует ответа от Барнса. Однако увиденное не давало ему покоя.

— Все-таки нужно что-то делать с отходами производства, — сказал он позже. — Взять хотя бы эти терриконы — разве они украшают пейзаж? — Он с отвращением указал на черные конусы пустой породы рядом с входом в шахту.

— Заводы и шахты не очень красивы, — сказала Шерон. — Но они есть и от них никуда не деться. Разумеется, надо стараться, чтобы они не наносили вреда природе. Мне больно видеть, как моя долина покрывается слоем черной пыли и отвратительной грязи. Раньше здесь было так красиво. Из красоты здешних мест родилась наша музыка, наши песни, полные мечты и любви. Но люди надругались над природой, они…

— Изнасиловали ее? — закончил за нее Алекс.

Она покраснела. Румянец, заливший ее щеки, сделал ее еще привлекательнее.

— Да, это самое подходящее слово, — сказала она. — Неужели мы можем лишь разрушать красоту? Почему не можем сберечь ее?

Верити убежала вперед. Поселок, шахта с пирамидами терриконов и завод остались позади, и перед ними двоими будто предстал другой мир. Воды реки были прозрачны и чисты, под ногами ярко зеленела трава. Алекс глубоко вдохнул свежий воздух, словно желая очиститься от дыма, изрыгаемого трубами завода.

— Заводы, шахты — все это еще в новинку для нас, — сказал он. — Развитие промышленности не остановишь. Эта жизнь очень отличается от той, которой жили наши предки сотни и тысячи лет до нас.

— Еще сто лет назад вся долина была такой же цветущей, — сказала Шерон, обводя рукой реку и холмы вокруг них. — Иногда мне кажется, что я родилась не в свое время. Но разве может человек выбирать, когда ему родиться?

Верити загребала ладонью гальки и с размаху бросала их в реку. Она была так поглощена своим занятием, так счастлива, что, казалось, совсем забыла об их присутствии,