Да, подумал Алекс, подходя к окну и глядя вслед женщине, удалявшейся по дорожке, сама мысль об интрижке с аристократом должна страшить Шерон Джонс.

Кроме того, легко можно допустить, что она его двоюродная сестра. Он не захотел выяснить это. Хотя, если бы это было так, она не позволила бы ему объятий и поцелуев. Нет, это исключено.

Но кто в таком случае ее отец? — спрашивал себя Алекс. Впрочем, ему это безразлично. Все, что связано с ней, ему безразлично — за исключением той работы, на которую он ее нанял.

И довольно об этом, сердито сказал себе Алекс, отворачиваясь от окна. Их отношения с самого начала были обречены. И с ними покончено.

Шерон медленно брела по дорожке к воротам замка и чувствовала полную опустошенность. Опустошенность и растерянность. Только вчера вечером она приняла предложение Оуэна и они договорились о свадьбе. А уже сегодня… Она не могла понять: неужели богатство графа, его титул и самоуверенность оказывают на нее такое магическое воздействие? Или ее привлекают его белокурые волосы и пронзительно-голубые глаза, его неотразимая красота?

Он предложил ей стать его любовницей. Он сказал, что она не пожалеет, если согласится.

Нужно скорее выходить замуж за Оуэна, подумала Шерон. Чем скорее она станет его женой, тем скорее обретет счастье.

Ее шаги стали еще медленнее, когда она заметила Джошуа Барнса, стоявшего у дверей своего флигеля; но собирался ли он войти в дом или только вышел оттуда, Шерон понять не могла. Он смотрел на нее с улыбкой, ожидая ее приближения.

— Добрый день. — Шерон сухо кивнула ему и ускорила шаг, желая поскорее пройти мимо, но он двинулся ей наперерез и преградил путь. — В чем дело? — спросила она.

— Надо же, какие мы строгие, — сказал Барнс. — Неужели даже минутку не уделишь старому другу, Шерон Джонс? — Она почувствовала себя усталой, и ей не хотелось говорить. — Ты, как я посмотрю, хорошо устроилась, — продолжал Барнс. — Прямо в графском замке. Ну а раз так, не выпьешь ли чайку со мной?

— Спасибо, — ответила Шерон, — меня ждет бабушка.

— Может, мой флигелек для тебя слишком скромен? — спросил он. — Хибара Гуина Джонса, наверное, нравилась тебе больше? А теперь ты собираешься перебраться к Оуэну Перри, да? Неужели Джошуа Барнс хуже этих двоих?

Только этого не хватало, раздраженно подумала Шерон. Надо же было встретить его именно сейчас, когда у нее и так голова кругом идет.

— А может, Шерон Джонс, — продолжал Барнс, — ты метишь еще выше? Выше своей мамаши? Он лакомый кусочек, правда?

Возмущенная столь оскорбительными намеками, она хотела опровергнуть их, но у нее не было сил затевать спор с Барнсом. Она лишь холодно посмотрела на него и произнесла:

— Извините, мне пора.

Он посторонился и сделал широкий жест рукой, показывая, что она может пройти. Она не заставила себя упрашивать и ушла не оглядываясь.

Возможно, и не стоило придавать значения этому маленькому инциденту, но он вновь подтолкнул ее к убеждению, что лучше было бы ей ничего не менять в своей жизни, оставить все так, как оно устроилось за последние восемь лет. В той жизни ей почти не приходилось иметь дела с Джошуа Барнсом, а подобный разговор один на один и вообще невозможно было представить.

Она спешила домой, с болью осознавая, что не испытывает и сотой доли того счастья, которого ждала от первого дня этой новой, интересной и желанной работы, и что все последующие дни вряд ли принесут ей радость.

Джошуа Барнс стоял в дверях флигеля, провожая ее взглядом.

— Сука! — тихо пробормотал он.

А ведь он хотел жениться на ней, он согласен был закрыть глаза на ее незаконное рождение — главным образом потому, что этот брак сблизил бы его с Фаулером и с другими землевладельцами, ну еще и потому, что даже в семнадцать лет Шерон Джонс была лакомым кусочком для любого мужчины.

Но она отказала ему. Он был оскорблен. Он долго не мог простить ей такого унижения, пока спустя три года она не вышла замуж за простого шахтера Гуина Джонса.

И вот теперь она каким-то образом втерлась в доверие к графу Крэйлу и получила работу в замке. Черт бы побрал этого графа! Все время норовит сунуть свой нос в бизнес, в котором ничего не смыслит и который он уже почти считал своим. Черт бы побрал эту Шерон Джонс! Он запихнул ее в шахту, но эта прохвостка сумела-таки выбраться оттуда.

— Сука! — снова пробормотал Барнс и, сплюнув, скрылся за дверью.

В течение ближайшей недели Шерон видела Алекса только мельком и издалека, и она поняла, что в состоянии сохранить работу и в то же время избежать страшной опасности, о которой знала с самого начала, но которая тем не менее в первый день застала ее врасплох. От этого ей стало легче на душе.