Хью впился глазами в Лидию. Она выглядела измученной, но глаза ее были широко раскрыты – она не желала упустить ни одной детали. Она не вскрикнула, увидев Хью, поскольку понимала, что может тем самым невольно испортить все дело. Хью взглянул на девушку рядом с Лидией. Это определенно была Софи, он узнал ее по фотографии, которую видел ранее.

Теперь Хью напряженно выжидал, когда появится отец, не зная, с какой стороны его ждать. И в то же время он продолжал любоваться Лидией, своей прекрасной храброй Лидией. Внезапно она устремила взгляд куда-то за его спину и замотала головой. Хью резко повернулся и вздрогнул. Всего в шаге от него стояла закрытая белым плащом фигура. Но что самое жуткое – в руках этот человек держал винтовку, и дуло ее было направлено прямо в грудь Хью.

– Итак, Монтгомери, тебе удалось найти ее, – произнес лорд Боксли, откинув с головы капюшон и с усмешкой глядя на Хью. – Много же времени тебе понадобилось, чтобы сделать это.

– Да, я нашел ее. А ты показал мне, где именно следует ее искать. Это ты привел нас сюда своими подсказками. Ты ведь этого и хотел, так ведь?

– Да, с некоторой помощью Добсона мне это удалось.

– Ты доказал свое превосходство. Так давай закончим на этом и спокойно разойдемся по домам.

Граф расхохотался. Хью даже не предполагал, что его всегда такой строгий отец мог хохотать. Он сейчас просто не узнавал этого человека.

– Игра еще далеко не закончена. А ты не уйдешь отсюда, пока не одаришь своей любовью Керридвен. – Боксли махнул рукой в сторону Софи. – Мне стоило больших трудов найти девственницу специально для тебя, мой мальчик. Ты слишком часто имел дело с проститутками, вот я и подумал, что для тебя это может стать приятным разнообразием. Я выяснил, что девственницы – весьма неподатливые штучки. Преодолеть их сопротивление поначалу нелегко, но удовольствие того стоит.

Тирада отца потрясла Хью настолько, что он просто потерял дар речи. И это говорил человек, который проводил в парламенте закон, направленный на сокращение в обществе риска заразных заболеваний! Он проводил кампанию за искоренение такого мерзкого социального явления, как проституция, и требовал запретить сексуальную торговлю. Он слыл примерным семьянином, и преданность супругов друг другу считал наивысшей добродетелью. Даже королева ценила его за высокие моральные качества и за его верность супруге. Когда мать Хью умерла в лечебном заведении для душевнобольных, очень многие выражали сочувствие графу.

Так что же, все это было лишь игрой? И не потому ли Боксли ратовал за борьбу с половыми инфекциями, чтобы исключить опасность заболевания для себя?

– Поверить в такое не могу! Монтгомери, неужели ты разучился говорить? Это что-то новенькое.

– Кто ты? – выдохнул Хью. Он с неприкрытым ужасом смотрел на своего отца.

Граф откинул назад голову и снова захохотал:

– Сегодня я Луг, бог леса, супруг самой великой богини! И мне решительно все равно, что будет завтра.

– Ты просто безумец. Ты понимаешь?

Взгляд графа вмиг прояснился. Он чуть насмешливо вскинул бровь. Сейчас это снова был невозмутимый добропорядочный джентльмен, каким Хью всегда знал его.

– По-твоему, я сумасшедший? – В его глазах опять сверкнул необычный блеск. – Я так не думаю, Монтгомери. Я наконец-то нахожусь в абсолютно здравом уме. Или тебе кажутся странными мои слова и желания? – Он обвел рукой пещеру. – Я счастлив здесь, и только здесь. – Он перевел взгляд на сына и заговорил вполне обычным, каким-то будничным тоном: – Я уже порядком устал держать эту винтовку. Выкладывай свое оружие, и я положу ее. И тогда мы сможем наконец спокойно поговорить.

Хью помедлил. Существовала ли хоть какая-нибудь возможность переубедить этого человека? Или все-таки придется применить силу? Но одно Хью было совершенно ясно. До тех пор, пока этот явно психически неуравновешенный мужчина стоит, нацелив дуло винтовки на него, риск получить от него пулю в лоб был слишком велик. Хью медленно потянулся к карману, достал свой револьвер и очень осторожно положил на ближайший пень, который, похоже, использовался здесь в качестве стола. Граф сразу же положил свою винтовку рядом.

– Весьма благоразумно с твоей стороны, юноша. А теперь давай выпьем. – Боксли подошел к котлу, стоящему возле огня, и налил себе дымящийся напиток. – Весьма рекомендую отведать. Очень расслабляет, – сказал он.

– Это не доктор ли Кили подкинул тебе рецептик? – поинтересовался Хью. – Нет, благодарю покорно.

– Зря отказываешься. – Боксли отпил глоток и посмотрел на Хью: – Итак, что бы ты хотел узнать? Сейчас, когда я победил тебя в этом весьма своеобразном поединке, я чувствую себя просто великолепно и готов проявить великодушие.

– Если ты не считаешь себя сумасшедшим, отец, то как ты мог насиловать и убивать ни в чем не повинных детей?

Боксли нахмурился и разгладил пальцами свои серебристые усы.

– Если ты про молочницу, то там был виноват Добсон. К тому же она была всего лишь служанкой, Хью. Я постоянно пытался вбить тебе в голову, что твои идеи о всеобщем равенстве порой доходят до абсурда.

– Скольких еще ты убил?

– Никого. Ну разве что девчонку из клиники. – Граф поморщился. – Я знать не знал, как ее звали, да мне это было и ни к чему. Только с ней следовало разобраться, прежде чем она соберет свои мозги и заговорит.