– Ты имеешь в виду ритуал в канун праздника костров?

Граф кивнул:

– Да. Именно так. Я наконец смогу посвятить тебя в братство. Только это, конечно же, будет отнюдь не общество «ботаников». – Он захохотал. – Ты был так глуп, что сначала подозревал в похищении их.

– Да, отец. Я был глуп. А теперь отведи меня к женщинам.

– Тебе недостаёт смирения, сын. Ты пытаешься издеваться надо мной. Похоже, ты так ничего и не понял. Если нарушишь правила, ни ты, ни твоя шлюха не доживете до утра. – Боксли неожиданно попятился, удаляясь от Хью, чтобы тот не смог его схватить. – А теперь ступай. Вернешься сюда, когда стемнеет. Стук барабанов подскажет тебе, куда следует двигаться. Ты увидишь огонь. Подойдешь к нему и там увидишь свою драгоценную потаскушку и девчонку. Но приходи один. Если приведешь кого-нибудь с собой, я убью их обеих.

– Нет! – Хью бросился к отцу. Однако ему пришлось замереть на месте, когда граф направил на него свой револьвер. – Не делай этого, отец. Я должен их увидеть сейчас.

– Нет, Монтгомери. Тебе будет некогда. Ты будешь слишком занят. – Граф перевел револьвер на Тодда. – Тебе придется доставить своего друга в морг.

И он нажал на спусковой крючок. Пуля попала в Тодда, и он рухнул на землю.

– Черт! – выкрикнул Хью и бросился к другу. Тот, сморщившись, с силой вцепился в свое плечо. Кровь сочилась из-под его пальцев. Хью чуть приподнял голову Тодда. – Как ты?

– Чертовски больно, – скрипнул зубами Тодд.

– Я доставлю тебя в дом.

– Нет, отправляйся за ним.

Хью поднял голову. Но графа уже не было.

– Слишком поздно. Кроме того, до вечера он не причинит своим пленницам никакого вреда. Он дождется того момента, когда я смогу наблюдать за ритуалом. А сейчас попробуй подняться. Похоже, он прострелил тебе плечо. Слава Богу, что он всегда был плохим стрелком.

Лидия застонала и приоткрыла глаза. Видимо, она была какое-то время без сознания, раз не может понять, где она и как здесь оказалась. Голова нестерпимо болела. Она почувствовала что-то мокрое на лбу и попыталась отмахнуться, но чья-то рука помешала ей, прижав ко лбу влажный платок.

– Не беспокойтесь, – раздался девичий голосок. – Его здесь нет, а я вам ничего плохого не сделаю.

Только сейчас до Лидии дошло, что она находится в пещере. Пронизывающий холод и сырой воздух убедили ее в этом. Единственная свеча давала слишком мало света. Однако Лидия сумела разглядеть девушку, склонившуюся над ней. Девушка была поразительно похожа на Боумонта.

– Софи? – прошептала Лидия.

Девушка изумленно ахнула:

– Вы знаете, кто я? Вы пришли за мной? Я знала, что меня кто-то ищет!

Лидия приподнялась, и Софи порывисто обняла ее.

– Мы столько времени искали тебя и так за тебя беспокоились!

Софи всхлипнула, а потом разразилась рыданиями.

– Вы даже не представляете, как мне здесь было страшно. Ночью я уснула. Свеча выгорела дотла, и я осталась в кромешной темноте. До того самого момента, когда он приволок вас сюда. Тогда он зажег еще одну свечу. Я следила, чтобы она не погасла, пока вы не проснетесь.

– Ты знаешь, кто похитил тебя? – спросила Лидия.

Софи отрицательно покачала головой:

– Он джентльмен, явно из благородных. Сказал, что его зовут Тревор.

– Он хоть раз упоминал имя лорда Боксли?

– Нет, я знаю только мистера и миссис О'Лири. И еще доктора Кили.

По просьбе Лидии Софи рассказала ей все, что случилось с ней за последние дни и какую роль играли все эти люди в ее жизни.

Когда Лидия узнала об осмотре, который устроил девушке доктор Кили, она ужаснулась.

– Бедная девочка! – Лидия бережно отвела прядь белокурых волос Софи ей за ухо. – Человек не должен терпеть такие страдания!

Софи всхлипнула и кивнула:

– Я знаю. Но постараюсь поскорее забыть обо всем.

– Ты ведь у нас сильная девочка?

После этих слов Софи посмотрела на Лидию с любопытством:

– Кто вы?

Лидия сделала глубокий вдох. Она так была занята поисками Софи, что даже не успела продумать, что скажет ей при встрече. Наверное, лучше всего быть с ней честной. Лидия хотела, чтобы Софи поняла, что отец любил ее. Как никто другой Лидия знала, насколько тяжело потерять любовь отца, и могла только догадываться, что значит не знать отцовской любви вовсе. Она ласково взяла Софи за руки.

– Я вдова твоего отца, – глядя девушке в глаза, сказала она.

Заявление Лидии смутило Софи. Она недоумевающе захлопала ресницами.

– Вы хотите сказать, что он… умер?

Лидия почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она кивнула:

– Да, милая. Увы, это так.

– Значит, я никогда не смогу увидеть его?

Софи снова заплакала. И Лидия плакала вместе с ней. Девочка оплакивала отца, которого никогда не знала. Лидия скорбела по любимому чуткому мужу, которого не стало.