– Понимаю. Но если я соглашусь на ваше предложение стать моим ассистентом при расследовании, то чем, собственно, вы можете оказаться мне полезны?

– Я хорошо знаю улицы. Вы джентльмен, аристократ. Я же таковым не являюсь. Вы уверены, что способны отыскать правду, замечая мельчайшие, ускользающие от взгляда менее проницательного наблюдателя детали и посещая богато обставленные гостиные лучших домов Лондона. Я же познал величайшую справедливость, равно как и несправедливость, которые таятся в темных подворотнях и куда никогда не ступала нога благородного джентльмена. Я и в самом деле могу вам помочь. Вы просто должны мне поверить.

Хью задумчиво подпер ладонью подбородок и уставился на Лидию:

– А почему это так важно для вас самого?

– Я обязан лорду Боумонту своей жизнью. Самое меньшее, что я могу для него сделать, – это спасти жизнь его дочери.

Судя по всему, именно эти слова помогли Хью принять решение.

– Хорошо. Мы будем работать вместе. Не скажу, что привык уступать, но должен признаться вам, что отношусь к супруге вашего нанимателя с исключительным уважением. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы раскрыть это таинственное преступление.

Лидия почувствовала, что ноги отказываются ее держать, и опустилась на стоящий рядом диван. Хью же принялся вышагивать по комнате.

– Благодарю вас, сэр, – произнесла она.

Хью сцепил руки за спиной.

– Как вы думаете, кому понадобилось совершать это похищение, мистер Морган?

– Уверен, что преступление совершено на сексуальной почве, сэр, – ответила Лидия.

– Похоже, вы правы. А в чем, на ваш взгляд, причина?

– В сифилисе. Эта болезнь стала настоящим бедствием Лондона. Ни один уважающий себя джентльмен уже не будет рисковать здоровьем, и искать удовольствия в объятиях шлюх. Софи же девушка порядочная. Более того, она девственница, а значит, не затронута болезнью. Она молода, и в то же время в свои четырнадцать лет она человек уже вполне самостоятельный.

– Все так. Но зачем было похищать ее? – возразил Хью. – Почему было не соблазнить ее, а потом снова вернуть на улицу? Зачем ввязываться в уголовное преступление?

– Не знаю. Но одно мне ясно, – сказала Лидия. – Похититель не знал о том, что Софи связана с лордом Боумонтом.

– Или знал, но ему было решительно на это наплевать.

– Но откуда он мог узнать об этом? Софи обращалась к своей матери не иначе как «мисс Кэнфилд». Все в театре считали, что она сирота.

Хью ответил не сразу. Он задумчиво подошел к камину, взял с каминной полки веточку омелы и стал пристально изучить ее овальные продолговатые листья и зеленовато-белые цветы. Затем протянул ветку Лидии:

– Вам известно, что это такое?

– Да, конечно, это омела.

– Совершенно верно. Я нашел ее, когда осматривал предполагаемое место преступления, то место, где в последний раз видели мисс Парнхем.

Лидия наклонилась вперед.

– За театром?

Хью кивнул.

– Но позади мюзик-холла ничего не растет. Там только плесень на камнях и крысы.

– Вот именно. Поэтому я предположил, что эта веточка оставлена там намеренно.

– Но зачем насильнику или похитителю оставлять на месте преступления что-то такое, что может нас вывести на него?

– Это своего рода подпись под злодейским делом.

– И он не боялся получить по заслугам?

Хью положил веточку омелы обратно на каминную полку.

– В этом-то и состоит проблема. Если преступник сидит в палате лордов, его деяние останется безнаказанным в любом случае. Даже если Софи Парнхем найдут мертвой.

На это Лидия ничего возразить не могла, поскольку предположения Хью отнюдь не были лишены основания.

– Но что заставляет вас думать, будто кто-то из высшего общества мог решиться на столь гнусное преступление?

Хью загадочно улыбнулся:

– Я скажу вам, когда соберу достаточно доказательств. А сейчас меня ждут дела. Сначала встреча с детективами в Скотленд-Ярде, потом мне надо поговорить с теми, кто занимается делом общественной организации, называемой «Братство исследователей ботаники», или попросту «ботаниками». А позже неплохо было бы нам снова встретиться с вами. Не возражаете? Скажем, в полночь.

Теперь настал черед Лидии озадачить Хью загадочной улыбкой.

– Полуночный Ангел будет счастлив подчиниться.

Она встала и покинула комнату. Лидия шагала уверенно и широко, помня, что ей надо сойти за мужчину. Едва за ней закрылась входная дверь, как Хью крикнул своему преданному слуге:

– Пирпонт!

Полный достоинства слуга лорда Монтгомери поспешил на его громкий зов.

– Звали, милорд? Что случилось?

– Следуй за ней!

– За кем – за ней?

– За леди Боумонт!

– За леди Боумонт? – недоуменно переспросил Пирпонт.

– Бега за ней и скажешь мне, в какой карете она приехала. Живо! Пока она не улизнула!