– Но откуда ты это знаешь?

– Софи выбрана в качестве жертвы отнюдь не случайно. Добсон знал, что она является незаконнорожденной дочерью лорда Боумонта. Луиза Кэнфилд – особа весьма осторожная, и она всячески старалась сохранить это в тайне. Добсону, вероятно, пришлось прибегнуть к сильному средству, чтобы одурманить ее и выведать все, что ему было нужно.

– Но почему именно Софи?

– Потому что отец Софи был женат на тебе.

– Но при чем здесь я? – Лидия нахмурилась. – Ничего не понимаю. Ведь не мог же он знать… Не хочешь же ты сказать, что ему было известно, кто я?

– Да, любовь моя. Добсон знал, что леди Боумонт раньше носила совсем другое имя, что ее звали Адди Паркер. Он же был моим соседом, ведь ты помнишь это? После того нашего визита в загадочную пещеру не осталось ни одного человека в округе, который бы не знал, что мы с тобой любовники. Сэр Тревор верно рассчитал, что если ты попадешь в беду или тебе понадобится помощь, я в тот же миг примчусь к тебе и спасу, так же как я сделал это на Девилс-Пик. Я не делал секрета из того, что все эти годы искал тебя.

Слезы подступили к глазам Лидии, стоило ей вспомнить события давно минувших дней. Она инстинктивно наклонилась, прижалась щекой к его щеке и обняла за плечи. Хью ответил ей не менее ласковым объятием. Лидия с трудом заставила себя оторваться от него.

– Я хочу во всем разобраться. Значит, ты считаешь, что Софи похитили для того, чтобы ты вызвался помочь мне найти ее.

Хью печально кивнул:

– Мне очень жаль, но это так. Снова во всем виноват оказался я.

– Нет-нет, я вовсе не виню тебя. По крайней мере, за это.

– Слава небесам! – Хью невесело усмехнулся.

– Но откуда ему стало известно, кто я? Мой муж никогда не называл меня моим первым уменьшительным именем. Мы почти не выезжали в свет.

– По всей видимости, у сэра Тревора имеется немало осведомителей везде, где только возможно. Вероятно, через кого-то он знал о тебе еще до того, как ты вышла замуж за Боумонта.

От одной мысли об этом Лидию бросило в жар. Она отвернулась, не в силах смотреть на Хью. Неужели Добсону известно про тот период ее жизни, когда она работала у Эллы Фенниуиг? Лидия почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Если Хью узнает о ее прошлом, она не только лишится той моральной силы, которая помогала ей жить, но потеряет и то, что ценила больше всего в жизни – его уважение.

– Я чем-то расстроил тебя? – спросил Хью, легчайшим движением касаясь ее щеки.

Это простое прикосновение позволило Лидии почувствовать, насколько сильно он любит ее. Она отрицательно покачала головой:

– Вовсе нет. Я просто пытаюсь… сложить одно с другим, чтобы разобраться в этой головоломке.

– Все было продумано. Добсон хотел, чтобы мы узнали, что именно он похитил Софи. Поэтому он и оставил ветку омелы у театра. С той же целью он подкинул зашифрованное письмо в пустой клуб.

– Но ведь мы оказались в этом самом клубе совершенно случайно. Если бы Реджи не увидел брошь, принадлежавшую твоей матери, он бы никогда не упомянул про это место, и ты никогда бы не заглянул туда и не встретил там Добсона.

– А почему ты наняла именно Реджи?

Глаза Лидии широко распахнулись.

– Не думаешь же ты, что Реджи работает на Добсона?

– Нет, он парень хороший. Но как давно он работает на тебя?

– Я наняла его на прошлой неделе. Как раз перед тем, как Софи… – Лидия внезапно замолчала. – О Господи!

– Как ты узнала о нем?

– Его порекомендовал один из жертвователей Стоун-Хауса, который предложил нанять Реджи в помощь миссис Кромвель, когда та заявила, что ей тяжело управляться со всем хозяйством одной.

– И как зовут этого благодетеля?

– Не знаю. Он сделал щедрое пожертвование с условием, чтобы имя его не афишировалось. – И тут ее осенило. – Ты полагаешь, что это был Добсон? Что это именно он порекомендовал Реджи для работы в Стоун-Хаусе?

– Он или кто-то из его приятелей. Реджи сам признал, что работал одно время в клубе, который держал Добсон. Возможно, он говорил кому-то о том, что ищет более достойную работу.

– При этом если верить твоей теории, Добсон знал, что рано или поздно я увижу Мэй в клинике. Но зачем это ему?

– Он хотел, чтобы мы увидели шрам в виде бабочки на руке девушки.

– Но зачем? К чему устраивать такие сложности? Только для того, чтобы вовлечь тебя в некий интеллектуальный поединок с ним?

– Он, должно быть, люто ненавидит меня. Я получил при рождении все то, чего он был лишен, – все права. Он мог бы иметь титул моего отца, равно как и его богатство и земли, но из-за того, что не был рожден в законном браке, он не получил ничего. Ему пришлось удовлетвориться титулом баронета, а он мог бы стать графом. Все, что досталось мне – и не важно, что отец ненавидит меня, – досталось мне в наследство по праву первородства как первому сыну. Закон, который установил это самое право, по моему глубокому убеждению, вызвал куда больше войн, кровавых убийств и прочих кровопролитий, чем какой-либо другой закон в истории нашей страны.