Стоило Лидии увидеть его, как сердце ее будто бы сдавила невидимая рука. Она вдруг с отчетливой ясностью поняла, что настоящей госпожой и повелительницей Хью была вот эта самая маленькая бутылочка с дурманящим разум зельем. Как было не испытать при этом укола ревности? Но и злости тоже. И как тут было не запаниковать? Так вот чем объяснялось отсутствие у Хью уверенности в своих силах! Но разве можно было допустить, чтобы из-за его слабости погибла Софи?!

– Теперь я понимаю, в чем причина твоих страхов, – сказала она, остановившись на последней ступеньке лестницы у Хью за спиной.

– Ах, Лидия! Это ты! – воскликнул он. Она не могла видеть его лица, а вот голос его показался ей крайне странным, и у нее возникло ощущение, будто он говорит через силу. – Я очень надеялся, что ты присоединишься ко мне.

– Что с тобой? Или ты недостаточно выпил своего зелья? Неужели тебе так и не удалось расслабиться?

– Отчего же, удалось. А ты попробовать не хочешь?

– Нет! – выпалила она. – Я не собираюсь рисковать и не хочу всю жизнь зависеть от этой отравы!

– Она не так уж и плоха, когда к ней привыкнешь, – сказал Хью. – Мой врач очень рекомендует принимать ее. Иди сюда, посиди со мной. – Он жестом подозвал ее к себе.

Лидия подошла к нему и едва не вскрикнула от страха. Лицо Хью было мертвенно-бледным. На лбу и висках поблескивали капельки пота, щеки впали, а глаза были совершенно безжизненными. Хью повернулся к Лидии с жалкой улыбкой.

– Прости, дорогая, что разочаровал тебя. – Он поднес пузатый бокал с бренди к губам и в четыре больших глотка осушил его.

– Я беспокоюсь за тебя, Хью.

– Не стоит.

– Но ведь ты нездоров!

Он повернул голову и уставился точно Завороженный на маленькую бутылочку на столике возле его кресла. Затем поставил бокал, взял в руки пузырек и стал разглядывать его в прыгающих отсветах пламени.

– Как же я ненавижу это зелье! Страшно ненавижу! Я хочу освободиться от него, но… – Слова Хью выдавали его полнейшее отчаяние.

– Но зачем же ты позволил себе втянуться?

Хью поднял голову и посмотрел на Лидию так, словно бы впервые увидел ее, словно бы уже успел забыть, что она находится рядом, здесь, в одной комнате с ним. Покачав головой, он слабо улыбнулся:

– Не могу этого сказать, дорогая. Это будет нечестно.

– Нечестно? По отношению к кому? – Так и не дождавшись ответа, Лидия задала наводящий вопрос: – Это окажется нечестным по отношению к тебе?

Хью протянул к ней руку и проникновенно произнес:

– Лидия…

Поддавшись внезапному порыву, она коснулась его руки. И тут он схватился за нее так, словно она была спасательным тросом, а он – человеком, оказавшимся за бортом корабля. Желание помочь и успокоить было для Лидии настолько естественным, что она не раздумывая накрыла его холодную руку своей, стараясь согреть.

– О, Хью, что же с тобой произошло? – Она опустилась на колени возле него. – Почему ты стал таким? Я думала, твое лекарство поможет тебе чувствовать себя лучше. А ты… Ты похож сейчас на привидение.

– Я хочу найти эту девушку. – Хью сжал пальцы Лидии так сильно, что она едва не вскрикнула от боли.

– Я знаю, что ты этого хочешь. И ты найдешь ее.

Он покачал головой:

– Я не уверен, что мне это удастся. Я уже не тот, каким был раньше. Нет былой ясности в мыслях. А то, что мне сейчас предлагают, – это состязание умов. Скажи, могу я посидеть подле тебя?

– Конечно же!

Лидия устроилась на овечьей шкуре, которая была расстелена перед камином, а Хью опустился рядом, прислонился спиной к креслу и вытянул к огню ноги. Щеки его слегка порозовели. Лидия откинула пряди волос, упавшие в беспорядке на его лоб. Он поднял голову навстречу ее ласке, и губы его тронула слабая улыбка. Он прикрыл глаза.

– Как же я люблю твои руки! – мечтательно произнес он. – Они такие теплые… Всегда, стоило мне только подумать о тебе, как я вспоминал твое тепло. Ведь у меня после тебя никого больше и не было, Лидия.

Когда Хью открыл глаза и взглянул на нее, Лидия едва не задохнулась от чувств, которые будто опалили ее. Она смущенно опустила голову и, вырвав у него свои руки, спрятала их в складках платья. Она не должна прикасаться к нему столь интимно и не должна воскрешать в памяти прошлое. Слишком сильные чувства оказывали чересчур губительное действие на ее душевное спокойствие.

– Почему ты так боишься этого дела? – спросила Лидия, переменив тему разговора на куда более безопасную.

– Потому что на этот раз оно впрямую касается меня.

Лидия чуть усмехнулась:

– Разве не всегда бывало так, что, казалось, весь мир восстает против вас, великий лорд Загадка? Что изменилось сейчас?

– Да, так я и чувствовал всегда. Однако на этот раз все иначе. Я не хотел ничего говорить при слугах, но после того, как я еще раз внимательно изучил письмо, меня вдруг озарило. Все, что касается этого дела, было тщательнейшим образом спланировано заранее, вплоть до мельчайших деталей. И все возвращается к одному человеку – ко мне.