У Евы по телу пошла судорога. Страх смешался в ней с возбуждением. Она впилась в его тело ногтями…

— Молодец, давай! — прошептал он ей на ухо. — Боль меня возбуждает… Давай!

Ева высвободила руку и что было силы ударила его по лицу. Он принял удар, улыбнулся с видимым удовольствием и усилил напор.

— Сопротивляйся, хорошо… — шептал он. — Я люблю, когда непослушны… Давай! Сила на силу… Страдание, которое приносит наслаждение… Давай!

— Не-е-ет! — молила Ева, не чувствуя своего тела, которое, казалось, принадлежало уже не ей, не Еве, а было его — его.

Ева начала плакать. Бессильно. От отчаяния, которое заполнило ее от края до края.

Краем уха она услышала хлесткий звук расстегнувшегося ремня, звенящий звук заклепок на джинсах. Потом боль… Рывком он сорвал с нее белье. И проникновение. Сильное, мощное, агрессивное, страстное… Череда жестких, прерывистых, словно забивающих гвозди фрикций.

— Так никогда еще не было, правда? — шептал он, сдерживая дыхание. — Так никогда не было…

Ева бессильно мотала головой из стороны в сторону…

— Так хорошо… — закончил он свою фразу.

И Ева потеряла сознание. Она совершенно не помнила, что происходило дальше. Словно провалилась в пропасть, ступила в бездну… Конец.

Душа хочет любви. Только она не понимает, что такое любовь. В любви ей видится Красота, которой, на самом деле, в ней нет. Это Красота, которую в ткань любви вплетает душа. Красота, которую душа несет в себе как воспоминание о мире Красоты. Несет в себе, проецируя ее на любовь.

А потом наступает разочарование в любви…

Душа перестает любить любовь. Она любит уже только свое воспоминание о любви, но не любовь. И становится черствой. Потому как не важно, есть в любви Красота или нет. Важно, что любовь — это непременное условие, позволяющее видеть ту Красоту, которая заключена в тебе как воспоминание о мире Красоты.

И когда человек отказывается от любви, он падает. Он падает вниз.

Так что же такое любовь?.. Самая масштабная из иллюзий? Бесконечное страдание? Неизбежная ошибка жизни? Нет, любовь — это только матрица. Матрица, на которой может взрасти все то, что в сути своей представляет собой душа человека. Отказываясь от любви, она отказывается от себя.

Отказываясь от себя, душа отрекается от мира Красоты. Даже если ей кажется, что она отказывается от любви, чтобы освободить себя для Него.

Ева очнулась в этом жутком дворе. Она лежала на куче какого-то мусора — в разорванной блузке, задранной юбке. Вокруг темно, никого.

Она встала, кое-как привела себя в порядок и побрела… Ей не хотелось ничего. Ей нужно было просто попасть домой.

Думать о том, чтобы взять машину, она не могла. В общественный транспорт в таком виде… нет. И она шла пешком. В конце концов, ей теперь совершенно некуда спешить. Любая встреча с людьми стала оборачиваться для нее трагедией.

«Что со мной случилось?» — думала Ева дорогой.

Может быть, все дело в том, что она не настояла на своем решении. Ушла из монастыря, и Бог наказывает ее. Она проявила малодушие, пошла завершать свои дела в миру. А какое ей дело до мира, если она решила от него отказаться? Но Бог не может так наказывать… Тогда что это было?..

Глеб… Борис… Родион… Череда этих странных, неожиданных признаний в любви… Наконец, «Адам»…

«Адам познал Еву…» — подумала Ева и почему-то рассмеялась.

Но рассмеялась не как обычно. Рассмеялась, как смеются люди, лишившиеся рассудка. Беззвучно и бесцельно, словно реагируя на чью-то шутку из потустороннего мира.

«Ты хочешь этого, хочешь!» — крутились в ее голове слова «Адама».

Может быть, он был прав? Может быть, ему и нужно, и следовало так поступить с ней? Может быть, она, действительно, этого хотела? Почувствовать себя раздавленной, униженной… Чтобы что-то большое, сильное, чему она не способна сопротивляться, овладело ею и даже убило ее. Ведь она не хочет жить… Может быть, так?..