Нет. А может быть, все-таки, да?.. Наконец, Ева стала думать о том, что такое ее душа. Где она была сегодня — ее душа? Что с ней — с ее душой — происходило? Она жила надеждой закончить то, что связывало ее с этим миром, и уйти, чтобы служить Богу, думать лишь о Нем, жить Им. Она жила надеждой, что сможет сбежать…

Так, может быть, в этом ошибка? Может быть, она не должна была бежать из этого мира? Но почему тогда вчера Бог принял ее завет? Ведь Ангел так ей сказал. Впрочем, Ева спросила его — будет ли она счастлива? А он ответил: «Не все так просто, не все так просто». Что он имел в виду? Это, или что-то другое?

«Это ваше яблоко, Ева. Кому-то вам придется его отдать. Яблоко Евы…» — прозвучало, вдруг, в ее голове. Чьи это слова? Почему она о них вспомнила? Что они должны были означать? Яблоко… А где яблоко, которое ей вчера дали в храме?! Где это яблоко?! «А у Евы не будет яблока для Адама?»… Еву прошибло холодным потом.

— Девушка! А девушка?! — услышала она сзади. — Это куда это мы идем, такие красивые?..

Ева обернулась. Из палисадника, расположенного рядом с ее домом, выдвинулись несколько мужчин — трое или четверо, она не успела рассмотреть. Она побежала. Сразу. Что было силы…

— Эй! — недовольно закричал один из мужчин. — Я не понял! Слышишь, ты?! Стоять!!!

Они бежали. Ева мчалась к своему подъезду, слыша, как с каждой секундой разрыв с преследователями сокращается. Сердце забилось быстро, быстро… Прямо в горле.

«А у Евы не будет яблока для Адама?»…

У подъезда Ева замешкалась, нажимая кнопки домофона. Едва оказавшись внутри, она с силой захлопнула за собой дверь и тут же поняла — они же местные, могут знать код! Она метнулась вверх по лестнице. В уличную дверь тем временем начали агрессивно долбить ногами.

Не дожидаясь лифта, Ева пулей взлетела на свой третий этаж и, долго не попадая ключом в замочную скважину, наконец открыла дверь и заперлась в квартире на все замки. Впрочем, ужас ее не покинул. Ноги дрожали. Руки тряслись. Дыхание сбилось.

Ева села на пол. Прямо в прихожей. И захлебнулась в рыданиях…

Она плакала так, как не плакала никогда в жизни. Она столько лет мечтала о том, чтобы быть любимой. И сегодня ее задушили любовью. Или тем, что называют этим словом… Когда она решилась уйти от мужчин, они, вдруг, предложили ей быть любимой.

Почему мужчины просыпаются только тогда, когда уже поздно. «Поздно»… Сколько раз за последние сутки она произнесла это слово — «поздно»? Но ведь она верила, верила, что теперь все изменится. Она передавала себя в руки Бога.

А Бог посмеялся над ней. Над ее желанием бросить все, пожертвовать всем ради Него… Просто посмеялся. Он почти издевался над ней. Он дал ей сейчас то, о чем она мечтала раньше и не могла воспользоваться теперь. Он показал ей то, чем она пожертвовала.

— За что?! — заорала Ева, и ее крик эхом прокатился по пустой квартире. — За что?!!

И тут раздался нервный звонок домашнего телефона. Ева съежилась и решила не подходить. Но звонивший был настойчив. Телефонный аппарат исходил трелями. Потом затих. Видимо, сработало автоматическое отключение звонка. Затем снова… Потом еще раз.

— Алё?.. — Ева, наконец, решилась поднять телефонную трубку. — Кто это?..

— Кто-кто?! — резко ответил неприятный старческий женский голос. — Ты почему трубку не берешь?!

— С кем я разговариваю? — попыталась обороняться Ева.

— Ну, дура и есть дура! — с досадой ответила ей старуха. — Какая тебе разница?.. Что это меняет? Я это! Чего еще?! Говоришь ей, говоришь… Никакого проку! Только с моста прыгать да по монашьим кельям шляться! Ты мне, лучше, вот что скажи — это ты серьезно спрашиваешь: «За что?!»? Или опять дурака валяешь?

— Я не спрашивала, — соврала Ева.

— Вот врет и врет! — рассвирепела старуха. — И что ты будешь с ней делать! Я говорю — спрашиваешь, она говорит — нет. Ну, дура, да?

— Откуда вы знаете? — Ева не могла понять, как кто-то узнал о том, что она кричала сейчас в своей квартире. Может быть, соседка? Но у нее нет пожилых соседей. — Вы за мной следите?!

— Дура и есть… — обреченно сообщила ее собеседница. — Ты что, в Джеймса Бонда играть удумала? Или как его там… Я говорю, в общем, ты это серьезно у Бога спрашиваешь или просто дурой прикидываешься?..

И тут, вдруг, Ева стала понимать, что сейчас она разговаривает с той самой старухой, которая не дала ей прыгнуть с моста, а затем прогнала из монастыря. Но откуда она знает ее телефон?! Как она звонит ей в квартиру?!

— Перестаньте меня оскорблять, — потребовала Ева, не зная, что ей говорить дальше. — Вы просто не представляете, что со мной происходит! Мне кажется, что я сошла с ума! Это просто ужасно… Ужасно!

— Вот видишь, не хочешь на мой вопрос отвечать… Потому как за глаза Бога обвинять — это всякий горазд. А вот как спросишь, как припрешь к стеночке, и все… Скисла. Так вот, если ты не можешь это сказать во всеуслышание, так зачем вообще об этом говорить? Кого обманываешь? Себя, да? Как обычно все!